Первенцы

– Как так? Он же, сука, деревянный.

– Гошподин дает большую награду, – напоминает шепелявый. – Штолько денег мошет штоить только штука, которая не горит в огне.

Троица переглядывается. Они все думают приблизительно об одном: а если таких «штук» много? Сколько можно выручить за две или три? Раз уж хаггедки бродят поодиночке, они переловят с десяток и с какой-нибудь да вытрясут что-то похожее.

Долго совещаться не приходится. Оставив Наасу лежать на грязном снегу, они вскакивают в седла и мчатся дальше на восток – вглубь Хаггеды, загадочной и богатой, чьи дочери добывают славу оружием, как мужчины.

В принятом у берстонцев летоисчислении это событие произошло в первый день первого месяца тысяча сто десятого года от Великой Засухи. День бесславной гибели хаггедской воительницы считается датой начала затяжной войны – той самой, с которой Марко Ройда вернулся седым.

Кровавый урожай посеянных отцами гнилых семян – во веки веков! – собирают дети.

О них и будет эта история.

Глава 1. Тройка мечей

Старый замок просыпался с трудом. Тощий петух счел нужным пропеть ровно один раз; лениво тявкнула собака, прозябающая во дворе; коты молча разбежались искать еду. Большая часть населяющих Кирту людей собралась в малом зале, некоторые не покидали его уже пару дней.

– Где ее носит? – гневно вопрошал медленно трезвеющий господин Войцех, не обращаясь ни к кому конкретно: ни к старому управляющему Свиде, ни к Лянке, которая согревала его постель последние пятнадцать лет, ни к Гашеку, которому просто хотелось поскорее уйти, потому что вонь тут стояла премерзкая.

Он привык к тому, как смердят навозные кучи, поскольку начал помогать на конюшне, едва научившись ходить, но после попоек господина Ольшанского Кирта становилась хуже навозной кучи. Гашек заверил, что немедленно отправится на поиски, и поспешил прочь. Лянка проводила его потухшим, скучающим взглядом.

Гашек помнил, как в детстве боялся этой прачки до смерти – с таким настойчивым любопытством она им интересовалась.

Больше всего ей хотелось знать, сколько серебра на содержание получает от господина Гельмута мать конюшонка. Много лет спустя он понял, почему Лянка так отчаянно стремилась обольстить сперва старшего, а затем и младшего Ройду. Она увидела в этом возможность относительно безбедной жизни – жизни, в которой не пришлось бы каждый день стирать чьи-нибудь подштанники.