Песок в кармане

В утреннем воздухе витал запах детства – соленого моря, водорослей и цветов. Египет даже в январе украшен живыми цветами. Только поливай их. У некоторых пальм верхушки пеленают на зиму чем-то вроде рогожи, укрывая от ветра, а вот цветы на клумбах не перестают цвести. Новые запахи мешали представить Варе, что она дома, и все же что-то родное было в этом раннем утре. Сколько раз прежде она пыталась представить себе свою встречу с Африкой. Далекой и таинственной. Рассказы матери о Египте сформировали у девочки в некую картину этой загадочной, овеянной легендами страны, но все оказалось иначе.

Варя ощутила теплое прикосновение к щекам. Она прислушалась к этому ощущению и поняла, что это солнце. Его первые лучи уже прогоняли дымку с поверхности моря, синяя поверхность которого подернулась позолотой, искрящейся на волнах редкими искорками.

– Это ты, Орлова? – окликнул ее уверенный голос.

– Я, – Варя обернулась.

– Скорее, Воробьева, – язвительно констатировал тот же голос.

На подушках одного из диванчиков, расположенных под навесом у входа в гостиницу, курила молодая загорелая блондинка. Ее насмешка несколько задела Варю, но она старалась не подавать вида. Многие при знакомстве подтрунивали над явным несоответствием фамилии и телосложения девушки.

– Я тебя уже минут пятнадцать жду, – все еще недружелюбно продолжала незнакомка.

– Извините, – стушевалась Варя.

– Ладно, давай знакомиться, – блондинка протянула не очень ухоженную руку с длинными пальцами. – Маша. – Потом усмехнулась: – Просто Мария.

– Варя.

Едва их руки соприкоснулись, настороженное выражение лица смягчилось, а взгляд потеплел. Обе почувствовали какую-то симпатию друг к другу, но не решились об этом сказать вслух.

– Пойдем к тому синему «Форду», – бросила на ходу блондинка.

Варя едва поспевала за ней. Хорошо, что она догадалась надеть кроссовки и джинсы, а то бы и вовсе не угнаться. Отставать не хотелось. Едва дверцы машины захлопнулись, Мария рванула с места. Ловко лавируя между припаркованных машин, «Форд» выскочил на автостраду, и ветерок запел свою песню, заглядывая в открытые окна старенького «американца».