Золотой Рассвет и Серебряный Буран

– Если Верес будет мной повержен, то вопрос царствования решится сам собой, – ответил Дэрадо, доставая большую плетёную сумку и складывая туда полупрозрачную шёлковую одежду, которая, по его мнению, подошла бы для первого времени в пригороде. – А вы собираться не будете?

– Ну… – Ахилл положил руку на плечо Андалузу, а тот её аккуратно переложил на спинку кресла. – Ладно, уходим!

– Встретимся через два часа у храма.

– Тебя оттуда не погонят? – подал уставший сиплый голос Андалуз.

– Отец же увидит меня с вещами, подумает, я его, наконец, послушался… – рассудил Дэрадо, пожав плечами, и друзья удалились.

Парень продолжил собирать вещи, а в комнату незаметно вошла высокая красивая черноволосая девушка, чуть похожая узким лицом на змею. Облачена она была в длинное чёрное платье с широкими витиеватыми узорами и острыми плечами. Это была единокровная сестра Дэрадо – Тори Аттелия Лаятте, старшая из детей короля драконов и более разумная, чем двое, вместе взятые.

– Мне рассказали, что произошло.

– А что делать? Ослушаюсь отца в этот раз – престола вообще не видать, – ответил парень, поворачиваясь к сестре. – А всё из-за Вереса.

– Его тут вообще уже давно нет, и, вёл бы ты себя чуть по-иному, отец бы отдал престол тебе, – девушка села в кресло, устало выдохнув. – Верес же не собирается быть королём, у тебя все шансы, подумай.

Дэрадо с грустью посмеялся, а потом глянул на девушку:

– Но увы, свой шанс я упустил, причём подставили меня довольно подло минут десять назад.

Тори нахмурилась. Эта затея ей вовсе не нравилась, и девушка поспешила разубедить брата:

– Тогда отец совсем разозлится. Ты – дебошир, Верес – отступник… Отец так хотел видеть кого-то из вас на престоле!

– И увидит! – Дэрадо захлопнул тяжёлый сундук с вещами и обернулся к Тори:

– Пойми ты! Если я не сделаю ничего, а так и буду подчиняться отцу, он не увидит во мне мужчину!

– Верес всегда был тих и разумен, не махал кулаками, но в нём же отец видит мужчину!

– Это другое, Тори! – умоляюще простонал Дэрадо, бросил взгляд на дверь, потом – на окна, и, понизив голос, сказал:

– Легко вам двоим.