Золотой Рассвет и Серебряный Буран

 – Или потому, что от первой супруги?!

Не успел он это выпалить, как король вскочил и звонко ударил его по щеке.

– Не смей говорить о Карвении в подобном тоне! – Араме, свирепо глянув на сына, тяжело сел обратно на подушки, глубоко выдохнув, и взял курительную трубку, чуть успокоившись. Лоб его разгладился от набежавших морщин. – Не тебе учить меня, – он зло глянул и на Вереса, словно заставляя его принять престол.

Мелодия, словно музыканты старались скрыть произошедшую сцену, заиграла громче и неистовее. Ферра-драконы не смотрели в сторону храмовой лестницы, предоставив королю самому учить своих детей жизни.

– Именно поэтому королём станешь не ты, а Верес, – прикусив от злости красную губу, произнесла Люсин, её брови в гневе изогнулись, глаза сощурились. Женщина поминала про себя недобрым словом первую супругу Араме и мать его первых двух детей – Тори и Вереса. – Учись сдержанности, сын, и тогда, может… что-то и изменится в твоей судьбе, – желчно проговорила она.

Дэрадо скрипнул зубами, резко и неучтиво поклонился и спросил разрешения удалиться.

Парень ушёл в толпу, и танцующие тут же отскочили в стороны, предчувствуя, что, не отойди они, Дэрадо бы растолкал их или даже устроил драку, но им повезло. Верес же с извиняющейся улыбкой старшего брата обратился к отцу и мачехе взглядом.

– Ну что, готов огласить перед всеми хорошую новость? – торжественно спросил король Араме у Вереса. Но тот отрицательно покачал головой, глядя перед собой пустым взглядом чёрных глаз.

– Отец, я бы хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, – сказал Верес, проникновенно взглянув на родителя.

– Кажется мне… – произнёс благосклонно, но с натяжкой король, глянув на Люсин, – …что наш Верес недоволен. Ну что ж, идём, – он встал, приобнял сына за плечо и оба двинулись в обширные сады позади храма, где цвели пышные цветы и скромные яблони и вишни, наводняя воздух нежным ароматом, схожим с девственным ароматом весны. Оба ушли в цветочную тень деревьев подальше от чужих глаз, и только когда музыка перестала долетать до их ушей, Верес с трепетом перед родителем быстро заговорил:

– Отец, я хотел сперва посоветоваться с тобой, но всё так изменилось, что я не знаю, как высказать свою просьбу, не разгневав тебя…

Араме вздохнул, предчувствуя, что отнюдь не Дэрадо надо было сегодня журить, но чувствовал он к сыну нежность и любовь, поэтому готов был выслушать любую просьбу того, кто так напоминал ему покойную возлюбленную.