Ворон обгладывает кости

Кажется, Вероника как-то говорила, что Владу 19 лет, а сейчас, должно быть, уже двадцать, но на эти двадцать он не выглядел. Для двадцатилетнего парня голубоглазый красавчик был слишком развит физически и тянул, скорее, на все двадцать пять. Так что с виду между мужчинами разница в возрасте невелика.

Алан тяжело выдохнул и обернулся к Александру.

– Трудно иметь дело с её родственниками? – догадался о мыслях ухажёра водитель «Скорой».

– Не то слово, – грустно признался сероглазый. – Они ей шагу свободно сделать не дают.

– Ну… неудивительно, что её так берегут: девушка – настоящая красавица, да и человек хороший. Она достойна самого-самого. Их можно понять.

– А меня?

– Тоже можно, – кивнул Александр. – Но, чтобы получить её, надо стать этим «самым-самым». Или влюбить её в себя так сильно, чтобы родственникам пришлось с тобой смириться. Сочувствую тебе, конечно.

– Она уже взрослая, а её опекают, как семнадцатилетнюю! – возмутился Алан.

– Из любви. Из любви, – повторил мужчина и направился к зданию. Он не слишком сочувствовал ухажёру: что бы тот ни говорил, а Александру не казалось, что он нравится Веронике. Скорее, наоборот.

7 августа, четверг

Виктор, оборотень

Заседание Собрания должно было начаться через полчаса, а в зале уже толпился народ. Секретарь Виктора Воронова бегал туда-сюда, отправлял мелких служащих с поручениями и звонил по телефону. Виктор и его напарник Иван стояли у распахнутых дверей по стойке смирно, изумлённо наблюдая за всей этой суматохой.

Среди присутствующих в помещении людей членов Собрания насчитывалось не больше семи: Серебренников, Субботин, Милесский, Власенко и ещё кое-кто. Пару минут назад пришли Арсений и его группа, Павел Шевцов, Вероника Левицкая и Денис Воронов. Судя по бормотанию секретаря Воронова, ждали теперь только Владислава, которого никто не мог найти.

Приблизительно через минуту оборотни-часовые заметили парня в конце коридора.

– Меня искали?

– Да, сынок, – послышался мягкий голос Виктора Павловича, – заходи. Нужно поговорить.

Георгий, секретарь главы Лагеря, шепнул Виктору и Ивану, чтобы закрыли двери и встали внутри зала. Выполнив приказ, мужчины оказались лицом к центру зала, где стоял Владислав.