Не только о татарах… Скорее, мысли вслух

Так что поваляться в клетке – по контрасту, там казалось тепло, как в Ташкенте.

В той же камере сидел другой парень. За давностью лет, как-никак свыше двадцати лет пролетело с тех пор, не помню, уже, ни как звали его, ни черт лица. Однако сразу бросилась в глаза его физическая мощь. Из-за тяжести мускулатуры он и сидел, и ходил слегка сгорбившись. Поэтому сразу мелькнула мысль, что синяков не избежать – «дедовщина», она в те годы почти везде в тогдашней армии, особенно в нестроевых частях, свои когти показывала.

А убежать-то не получилось бы, по крайней мере, первые несколько дней. Куда, из-под замка?

Зря опасался, так как он оказался земляком из Ашхабада. Вот так обыденно состоялась первая встреча с диссидентом, хотя тогда я и слова такого не знал. Единственное запомнилось, что с его стороны не было попыток навязать свое мнение такому «желторотику» и активному комсомольцу, каким был юнец с самой южной границы Советского Союза. С тех самых пор у меня сохранилось потаенное уважение к чужим, пусть кажущимся крайне странными на первый взгляд, взглядам на жизнь.

Лишь бы они были искренними, а не наигранной маской.

Правда, один аспект вошел в память также накрепко: бывают крымские и казанские татары, которые не всегда дружелюбно относятся друг к другу. Помню, мелькнула еще одна мысль (их было так мало тогда в полупустой моей голове, отупевшей от армейских будней, что каждая запоминалась надолго): «И чего не поделили, кровь-то все-таки одна и та же».

Вторая, осознанная, встреча-взаимодействие состоялась много позже. Тогда, летом 1988 года, проходил полевую практику в Бадхызском заповеднике.

«Казанцы»

Вводная

В тот период в окрестностях Бадхызского госзаповедника, что располагался на самом юге страны, гремела слава «казанских» ребят, пришедших к нам в Туркменистан по зову сердца после окончания биофака Казанского университета. Их вклад в науку и антибраконьерские меры неоценим, однако, к сожалению, и по нынешнее время не получил должной оценки.

Говорю, это потому, что сам состоялся как эколог и потом, после развала СССР, перенял эстафету природоохранников Бадхыза, создав собственную общественную инспекцию по борьбе с браконьерством, во многом благодаря их влиянию.

Кроме того, ребята поддерживали тесную связь с альма-матер, и оттуда, с Казанского университета, то на полевую практику, то в различные экспедиции часто приезжали студенты-биологи.