Теория выбора и случайностей. Часть 2. «Кто есть кто, или Долой маски!»

Если бы любила, то постаралась бы избавить меня от такого друга-урода. Или, по-твоему, лучше было позволить ему и дальше поступать со мной по-свински?.. И ты бы сказала всё мне, если бы не хотела спать с ним.

– Ты бы мне не поверил.

– Я всегда тебе верил, – глухим голосом возразил парень, – и ты это знаешь. Не звони мне больше. А с Ромой вам совет да любовь.

Он положил трубку и долго стоял, опершись о маленький столик под телефоном. Он вдруг мысленно поблагодарил Бога за то, что застал их «после», а не в процессе.

Он чувствовал, что ему не хватает воздуха. Весь мир давил на него. И этот их разговор. Внутри словно на месте леса, богатого растительностью, образовалась холодная, пустынная тундра со своей вечной мерзлотой.

Как каменный Миша вернулся на кухню и с невозмутимым выражением лица продолжил завтрак. Родные глядели на него во все глаза. Они давно не слышали, как он кричит: его спокойной уравновешенной натуре можно было позавидовать. В комнате работал телевизор, поэтому никто из Самойловых не разобрал, что он говорил и кричал, но зато слышали, как он кричал.

– Аня беременна? – осведомилась Татьяна Леонидовна.

До того, как был задан вопрос, Михаил не поднимал глаза, хотя ощущал на себе их взгляды. Но также он чувствовал, что снова находится на грани истерики. И тут неожиданно на него снизошло отупение, и он спокойно поднял глаза на свою семью.

– Вроде нет. Я не знаю.

– Что значит «не знаю», Миша? Сначала ты не хочешь с ней разговаривать, а потом орёшь на неё, как ненормальный.

Катя даже подавилась из-за того, что мама так прямо и откровенно выразилась. Отец помрачнел. Миша же был невозмутим.

– Нет. А если Аня и беременна, то совсем необязательно от меня.

– От кого же ещё?!

– От Ромы, например. У них там… любовь… или секс – я не знаю точно: не выяснял. Спасибо, мама.

Такой же каменный Миша встал из-за стола, ополоснул кружку и ушёл в комнату.

Родители его не поддерживали, и он знал, в чём причина. Они отчего-то решили, что всё это несерьёзно. Они вбили себе в голову, что он ещё мал, и не допускали мысли, что он Аню любил по-настоящему. Михаилу это было смешно, ему хотелось их спросить: «А во сколько, по вашему мнению, бывает любовь? В тридцать? Сорок? Пятьдесят?». У многих первая любовь случалась лет в пятнадцать-шестнадцать.