Месть Аники дес Аблес

 – Есть даже два варианта: либо это сделала сама Эльза дес Аблес, либо есть кто-то ещё из Семьи, имеющий доступ к силе, и оказавшийся сильнее.

При последних словах я побледнела – он ведь не намекает на меня? У меня нет ни грамма силы, да и смерти я никому не желала, наоборот, я хотела поговорить!

– У меня нет силы, мой Господин, – на всякий случай произношу я, стараясь, чтобы это прозвучало ровно. Потому что мне больно об этом говорить, и больно думать, и даже не думать, а просто знать – уже больно.

– Я вижу, – фыркает Ашш-Ольгар. Действительно, я что-то часто стала забывать, кто передо мной. – Рассказывай, что ты об этом помнишь.

Самые обычные слова вдруг становятся тяжёлыми и колючими, но я всё-таки выталкиваю их одно за другим, и мне даже в какой-то момент становится легче. Оказывается, мне очень давно хотелось с кем-то поделиться, но я и в страшном сне не могла представить, что буду рассказывать это Ему! Разумеется, часть, где я его ненавижу, я опустила.

– И ты в тот же день пришла в училище, – то ли вспоминает моё личное дело, то ли делает непонятно откуда вывод мой собеседник.

– Да, мой Господин.

Ашш-Ольгар любезно делает вид, что не замечает слёз на глазах своей стражницы, а может, ему и притворяться не надо – просто совершенно безразлично. На некоторое время воцаряется молчание – я не спрашиваю, а сам он не торопится делиться своими выводами. Потом я не выдерживаю, спрашиваю ещё.

– Неужели есть ещё кто-то? Из Семьи дес Аблес?

– Даже если и есть… возможно, Эльза сама.

Проглатываю как минимум три варианта ответа, за которые можно довольно сильно поплатиться, прежде чем получается сформулировать допустимый:

– Но почему?!

Если принять на секунду, что Император прав, хотя всё во мне протестует против такой версии, то… неужели из-за меня?!

Ашш-Ольгар молчит, вероятно, удивляется моей наглости и своему долготерпению, но всё-таки отвечает.

– Ты когда-нибудь слышала о кваррне? – Я, совсем забывшись, просто мотаю головой, но он и эту дерзость прощает.

Последнее название я и правда слышала, так что неуверенно киваю. Кажется, запрет этого самого Ордена – первый указ Императора после захвата нашей страны, и один из тех, что принесли ему славу самодура, тирана и чудовища.