Месть Аники дес Аблес

Хоть бы кто-нибудь что-нибудь предложил!

Не знаю, что именно имел в виду сетующий на всеобщую меркантильность Император, но дочка дель Нарго поняла его по-своему, в одном единственном, весьма интимном смысле, и, краснея и запинаясь, принялась оправдываться:

– Я… нет, я не могу! У меня жених… я не могу достаться ему не чистой… я…

Я с интересом покосилась на Императора – что-то часто ему девушки отказывают в последнее время! А Он, чёрт возьми, снова смотрел на меня. И вроде бы обращался к ней, но неизвестно, кому из нас двоих было адресовано в большей степени:

– Дель Нарго, поверьте, если бы я хотел Вас в своей постели, то Вы бы об этом уже знали!

Сложно не впасть в своеобразную гордыню, и не поверить, что это он мне.

Сообщает таким образом, что и в самом деле хочет видеть меня в своей постели. Особенно, когда он так смотрит, словно бы и ответа ждёт не от неё, а от меня. Но я не сошла с ума – отказывать прилюдно, ещё и сообщить, как дель Нарго, что после близости с Императором стану грязной. Тем более, он ни о чём меня прямо не спрашивает. И это прекрасно. И пока прямо не спросит, я буду упорно делать вид, что не понимаю намёков, и вообще, ума не приложу, к чему это всё.

– Что тогда? – окончательно растерялась несчастная девушка.

– Не знаю, – чуть пожал плечами Император – вот же чёрт, я опять на него смотрю! – Ваш отец планировал нанести большой вред моей Империи, не говоря уже о вреде лично мне, предложите что-нибудь полезное!

Девушка растерянно замолчала и, кажется, начала плакать, по крайней мере, плечи её пару раз вздрогнули, и всхлип я вроде слышала.

– Не задерживаю Вас более, – ничуть не смягчился Ашш-Ольгар, и она, и правда плача, выбежала.

А я невольно представила себя на её месте. Даже не сейчас, а пять лет назад, словно мне пришлось бы просить за тётю Эльзу или же за братьев, а он с этакой насмешливой улыбочкой, отвергнув практически предложенное самое дорогое, что только есть у девушки – её честь, хотя данное толкование чести кажется мне узким и неверным, ну да ладно – начинает глумиться и требовать что-нибудь этакое придумать… но что тут придумаешь?

Стоит ли рискнуть и попросить мне? Помочь очень хочется, но где же та грань, когда собственные усилия и планы начинают цениться куда выше, чем целая чужая жизнь? Какова вероятность того, что, попросив за одного из заговорщиков, я отправлюсь вслед за ним в тюрьму и на костёр? Невелика.

Я верю, что невелика.