О книгоедстве

Само же название сути должности вовсе-то никак и близко совсем не меняет, поскольку в России должность царя можно было вполне всерьез обозвать и должностью главного кучера.

Причем – это как раз-таки при сколь непосредственном посредстве ярких бликов далекого будущего и произошло возрождение всей той неимоверно дичайшей дикости, и главное все это сурово претворилось в жизнь именно в условиях отчаянно новых реалий века, что попросту стал эрой неимоверно доблестных открытий всяческих исключительно разнообразных способов буквально всеобщего нашего взаимоуничтожения.

И все уж тут дело было именно в том, что помпезная имперская напыщенность разве что лишь всецело укрупняет амбициозность позиций бравых не умом, а силой всего своего привилегированного положения ярых господ от фуражки с околышем и пышных пампасов.

Да и гражданские руководители вдруг до чего многозначительно почувствовали себя истинными властелинами мира, в котором они и вправду могут совершать большие поступки, однако вот если и будут они, затем ощущаться даже и сквозь миллионолетия, то еще окажется это одним только ощущением стыда и страха.

И все это поскольку мы вполне еще окажемся способны погубить весь свой род млекопитающих убийственными амбициями, которые попросту выжгут все живое на нашей планете.

Наша планета имеет очень тонкую настройку, и мы уже ее во многом реально нарушили, однако сделали это невольно от глупости и жадности, а не по тому чудовищно злому умыслу.

И лучше бы нам уж, ясное дело, и близко никак ведь до того не доводить, чтобы буквально так весь этот мир действительно еще стал полностью пустым и на редкость пустынным…

Идеология слепой силы, делающая особо острыми когти хищных империй попросту нивелирует все человеческое внутри душ тех, кто принимает решения, никак не беря в расчет ничьи людские судьбы, а только лишь твердо определяя границы, за которые чужая подлость не должна перейти без спуска с цепи ядерной реакции.

Причем, поболее всего, подобному роду рассуждений могло бы еще поспособствовать как раз то самое до чего явное превращение живых людей в безвольные винтики в машине сколь определенно созданной именно во имя построения государственного, а никак уж отныне нисколько не личностного и чисто человеческого счастья.