О книгоедстве

А темень лютого невежества разом при этом себя объявит светочем истины, а потому и окажется оно всеобъемлюще единственно правым и дьявольски всемогущим…

И ведь было оно таковым разве что из-за того, что в России люди возвышенные думами, вполне ведь приобрели привычку сурового отторжения от всего того нечестивого и бескультурного, что только их окружало посреди всяческих и поныне столь же пасторальных реалий.

Жить духом великой литературы оно может и приятнее и чище, но при этом общий дух народа становится значительно, так более зловонным и нечистым.

И это именно из-за всяческих радужных иллюзий интеллигенции простое и крайне наивное население вполне вот можно будет сходу охомутать пламенной идеологией грядущего счастья всех достойных того представителей рода людского.

Причем более чем невероятно чудовищное, да и как есть исключительно же «правоверное преуспеяние» товарищей большевиков на данном весьма безотрадном поприще и создавало все те условия для наиболее зверских преступлений против всего человеческого, А ЕЩЕ, КСТАТИ, и во всех тех ранее доселе никак и невиданных, бесшабашно невероятных масштабах.

Наступили времена разрухи, когда все моральные качества человека оказались уж явно подвержены жестокой коррозии, поскольку страх изъедал людям души, как ржавчина изъедает железо.

И даже та чисто житейская совесть у самых обычных людей до чего неизменно при всем том, как есть, более чем безвозвратно разом совсем сходу скукоживалась.

Ну а потому и становились, любые былые этические принципы разве что тем еще до чего совсем далеким придатком к той самой основной и донельзя уж обезличено праведной, и вовсе вот непреклонно партийной, ну а иначе и практически бессловесно беспартийной морали.

А все те истинно мигом истлевшие в печке буржуйке нравственные постулаты попросту, словно стены Иерихона разом обрушились в пустоту сущего безвременья бестрепетно кровавых дел эпохи помпезного и никак не царского абсолютизма.

И главное, все это теперь как есть, ответственно делалось никак не иначе, а разве что лишь во имя более чем донельзя ведь самого так деятельного очищения всего этого мира от какой-нибудь донельзя же нелепо и отчаянно привязчивой отвратительно гадкой скверны…

Причем произошло это как раз-таки именно вследствие самого же полного и более чем безотчетного самозабвения нынешней цивилизации в ярчайший момент истинно величайшего ее упоения всей своей несокрушимо гигантской духовной мощью.