Катынь: СС+НКВД – шляхта

– Да, господин Сталин: мы имеем этот текст.

– А замечания к тексту Вы имеете?

Сталин прозвучал вполне доброжелательно, но глаза его работали отдельно от голоса. Взгляд их был пронизывающим и требовательным. Риббентроп растерянно покосился на Гаусса. Тот немедленно «вышел из тени».

– К тексту протокола не приложена карта, господин Сталин.

– А зачем она? – почти удивился Сталин. – Мы ведь не проводим демаркацию по каждому метру территории. То есть, мы не осуществляем демаркацию государственной границы между СССР и Германией.

Это – дело будущего… если оно будет. Да и тогда это – дело не столько дипломатов, сколько картографов и геодезистов. А наша задача: определить границу сфер интересов приблизительно. Заметьте, господин Риббентроп: не государственных границ – а сфер интересов! Да и то – приблизительно.

И это – не моё произвольное толкование: это буквально, слово в слово, записано в пункте втором дополнительного протокола!

Риббентроп дёрнулся глазами в сторону Гаусса, и тот утвердительно смежил веки.

Рейхсминистр поморщился: инструкции фюрера были предельно точны.

– Значит, господин Сталин не считает карту необходимым приложением к протоколу?

– Да, господин Сталин не считает карту необходимым приложением к договору.

Сталин прозвучал сухо и категорично. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только доброжелательный взгляд смягчал отчасти «суровость приговора».

– Имеет ли немецкая делегация возражения в части пунктов один и два протокола о разграничении сфер интересов Германии и Советского Союза в Прибалтике и Польше в случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав прибалтийских государств и Польши соответственно?

Риббентроп неожиданно улыбнулся.

Для того чтобы солировать в режиме моментального ответа, на этот раз «шпаргалки» Гаусса ему не понадобились.

– Нет, господин Сталин. Больше того: немецкая делегация имеет полномочия официально – с закреплением в протоколе – заявить о своей полной незаинтересованности в юго-востоке Европы.

Германия признаёт интерес СССР к Бессарабии.

– Безоговорочно?

Сталин озвучивал вопрос параллельно с прикуриванием трубки. Глаза его при этом иронически поблёскивали из-под бровей. Уже немножко «потёршись» в переговорах и освоившись с манерами советского лидера – насколько это возможно вообще, Риббентроп прибавил в улыбке.

– Мы ведь собрались для того, чтобы быть откровенными друг с другом, господин Сталин?

– Разумеется, господин Риббентроп.