Смерть в объятиях прибоя

Мне Караваев расписку показал. Марк брал в долг у Сашки эти проклятые баксы. Год назад.

– 

Что? – изумился Палий. – Марк у Сашки? А ты знала об этом?

– 

Нет… – она посмотрела в небо, хотя оно её интересовало меньше всего. – Но я думаю, что этот майор мне все равно не верит. Я бы на его месте тоже не поверила. Там в расписке было условие…

– 

Ну-ка, быстро говори, что там такое ужасное было.

– 

Да в общем, нормальное условие. То есть, если Марк через год не отдаст Сашке долг с процентами, то наша квартира становится его собственностью.

Палий задумался. Что-то в этом всем было не так, неправильно и странно. Не мог Марик Шереметев так поступить с Женькой! Они всегда были как одно целое, как попугаи-неразлучники, как две половинки матрешки. Правда, он давно их не видел…

– 

Стоп, подруга, не вздумай реветь. – Он в темноте чувствовал её дрожь и почему-то разозлился. – Что у вас с Марком произошло, что ему такая сумма понадобилась? И почему ты не знала об этом?

Первые появившиеся звезды кололи глаза, больно и сердито впивались в её зрачки.

А он-то думал, что хуже, чем было у него, не бывает.

Бывает… Хотя и по-другому.

Лена, по крайней мере, не приучила его к мысли, что так и должно быть. А Марку удалось. Женя рассказывала и сама удивлялась. Оказывается, до сих пор она не пыталась посмотреть на это со стороны, все время только изнутри, из себя.

Город, куда они с Марком приехали по распределению (хотя какое это было распределение – слезы одни, кое-как выпускников тогда пристраивали) встретил их не очень приветливо. Обшарпанный проектный институт, тихо катящийся к финансовому краху, комната в общежитии, пустые прилавки магазинов. Но они были вдвоем, и вместе было не страшно. Сеньку пришлось пока оставить пожить у бабушки – в сотрясаемой пьянками и драками общаге маленькому ребенку было не место.

Они пахали, как проклятые, тянули проекты, подхватывали работу за увольнявшимися один за другим в поисках нормального заработка коллегами, стискивали зубы и ели макароны с сыром три раза в день. Нет, ещё гречневую кашу ели. Они остались чуть ли не одни в отделе, и даже директор поглядывал на них с изумлением. А потом предложил перейти в «кооператив».