Пружаны и евреи. История, холокост, наши дни

Маленькая, удивительная девочка со странными фиолетовыми глазами, подарила нам чудесную мечту и, улыбаясь, ушла, оставив нам частичку своего мира, и веру в то, что там, далеко, за миллионами световых лет, всё-таки есть жизнь, и что может быть когда-то увижу её и я…

– А как ты думаешь, где она? – тихо спросила Стелла.

Видимо, удивительная „звёздная“ малышка так же накрепко засела и у неё в сердечке, как и у меня, поселившись там навсегда… И я была почти что уверенна, что Стелла не теряла надежду когда-нибудь её найти.

– А хочешь, покажу что-то? – видя моё расстроенное лицо, тут же поменяла тему моя верная подружка.

И „вынесла“ нас за пределы последнего „этажа“!.. Это очень ярко напомнило мне ту ночь, когда мои звёздные друзья приходили в последний раз – приходили прощаться… И вынесли меня за пределы земли, показывая что-то, что я бережно хранила в памяти, но пока ещё никак не могла понять…

Вот и теперь – мы парили в „нигде“, в какой-то странной настоящей, ужасающей пустоте, которая не имела ничего общего с той тёплой и защищённой, нами так называемой, пустотой „этажей“… Огромный и бескрайний, дышащий вечностью и чуточку пугающий Космос простирал к нам свои объятия, как бы приглашая окунуться в ещё незнакомый, но так сильно всегда меня притягивавший, звёздный мир… Стелла поёжилась и побледнела.

– Как же ты придумала такое? – в полном восторге от увиденного, удивлённо спросила я.

– О, это нечаянно, – вымученно улыбаясь, ответила девчушка. – Один раз я была очень взволнована, и скорее всего, мои слишком сильно бушевавшие эмоции вынесли меня прямо туда… Но бабушка сказала, что мне ещё туда нельзя, что пока рано ещё… А вот тебе, думаю, можно. Ты мне расскажешь, что там найдёшь? Обещаешь?

Я готова была расцеловать эту милую, добрую девочку за её открытое сердечко, которое готово было поделиться всем без остатка, только бы людям рядом с ней было хорошо…

Мы почувствовали себя очень уставшими и, так или иначе, мне уже пора была возвращаться, потому что я пока ещё не знала всего предела своих возможностей, и предпочитала возвращаться до того, как станет по-настоящему плохо.

Тем же вечером у меня сильно поднялась температура.