Шаман-гора

Собственно, что ей могут сделать, что?! Да ничего, пошли они все!

Кучка тряпья на обочине лежала неподвижно, и Мари, процедив сквозь зубы ещё пару ругательств, медленно вылезла из машины.

Странно, но к лежащей женщине – а это была именно женщина, не мужик же в юбке – никто ещё не подошел. Да тут и пешеходов-то раз-два и обчелся, в районах дорогого престижного жилья ножками практически никто не ходит. Но была ещё одна причина.

На асфальте в пыли лежала цыганка.

***

Марианна как-то бестолково засуетилась, пытаясь определить, насколько серьезные травмы получила несчастная женщина.

Метя грязь полами светлого плаща, Мари попыталась нащупать пульс на тонком смуглом запястье. Где он, это пульс?!!

Придется вызывать скорую. Она достала мобильный телефон и уже набрала номер, когда цыганка внезапно открыла глаза и застонала.

– Сейчас я вызову врачей, – крикнула ей Мари, но пострадавшая замотала головой:

– Не надо, не надо врачей.

– Почему не надо? – удивилась Марианна.

– Смешная ты, – тихо произнесла женщина. – Я же цыганка, у меня полиса нет. Да и не сломала я ничего, сейчас встану да и пойду.

– Как пойдете? – от удивления Мари едва не выронила из рук трубку.

– А так, как шла. Ничего…

Она с трудом, опираясь на бордюр, начала подниматься на ноги. Марианна кинулась ей на помощь, и через минуту женщина уже стояла, правда, нетвердо, покачиваясь, но стояла.

И неожиданно для самой себя Марианна вдруг предложила:

– Давайте, поедем ко мне – придете в себя, отдохнете…

Цыганка, не спеша, сняла с головы фиолетовый платок с нитями люрекса, дешевый и какой-то удивительно жалкий, встряхнула его и снова повязала, прикрывая темные вьющиеся волосы, в которых, как люрекс в ткани платка, блестели нити седых волос. А потом кивнула:

– Поедем. И не бойся, воровать у тебя я не стану.

– Я и не боюсь, – досадливо поморщилась Мари. Её неприятно поразило то, что за все это время ни один человек так к ним и не подошел, не спросил, что случилось. И ни одна из проезжавших мимо машин не остановилась.

Когда женщина уселась на заднее сидение, Марианна поймала себя на том, что настороженно втягивает ноздрями воздух. У неё была повышенная чувствительность к запахам, и сейчас, презирая себя, она все же принюхивалась.