Эй, улитка, высунь рожки!

Однако привычка анализировать и логически проверять сюжеты сыграла свою роль – Лика не могла представить, что человек, убивший кого-то, станет спускать труп со своего балкона на веревочке среди белого дня. Значит либо кто-то хотел подставить непутевого, пьющего мужика, либо Кирилл стал жертвой обстоятельств. И его, несомненно, посадят, потому что все свидетельствует против него – труп в доме, ничего не помнит, пытался замести следы.

Телефон издал тихую трель, и Лика вернулась в комнату, чтобы никто не услышал разговор.

– Спускайся на третий этаж, – тихо сказала она. – И возьми свои веревки.

– Зачем? – привычка Кирилла задавать дурацкие вопросы вывела Лику из себя.

– Альпиниста из тебя будем делать! – прошипела она в трубку.

Обув кроссовки, органично дополнившие её наряд из черных джинсов и черной водолазки, Лика сбежала вниз по лестнице.

В квартире Инги их встретил заспанный Филимон и возмущенно заорал дурным голосом.

– Цыц! – гаркнула писательница и загнала кота на кухню, чтобы не вертелся под ногами.

Внимательно рассмотрев клубок веревок, Лика отмотала и попыталась отрезать от него Ингиными маникюрными ножницами нужный кусок. Но стропа никак не хотела поддаваться несерьезному инструменту. Тогда Лика пережгла её зажигалкой и остальное смотала в аккуратный моток.

– Теперь слушай меня и не задавай идиотских вопросов. Ты сейчас спустишься вниз, обвяжешь нашего клиента вот этим, – она потрясла мотком, – и спустишь его на землю с правой стороны террасы.

– Можно два вопроса? – робко поднял руку Кирилл.

– Можно, но по существу.

– Что делать, если я не смогу влезть по веревке обратно?

Лика хмыкнула, ткнула пальцем в хилые мышцы компаньона и признала, что вопрос действительно по существу – мускулатура свидетельствовала о том, что большую часть жизни её обладатель старательно избегал физического труда и занятий спортом.

– Ладно, придется тебе тоже спуститься с террасы по веревке.

– На труп?

– Не на труп, а рядом с ним. И поменьше шуми и привлекай внимание. Если тебя заметут, я тут же постараюсь исчезнуть, а ты уж, будь добр, не вздумай никому ляпнуть о моем существовании.