Эй, улитка, высунь рожки!

Лика положила трубку и решительно направилась в прихожую. Там, на гвоздике висел ключ от квартиры Инги. Лика познакомилась с ней еще при заключении договора в офисе строительной фирмы, и с тех пор они подружились. Инга развелась с мужем и тоже на свой лад наслаждалась свободой. Очередное наслаждение заключалось в поездке с неким Левой-джазистом в Анапу. Уезжая, Инга попросила Лику вынимать из ящика почту и кормить «Кити-кэтом» толстого кастрированного кота Филимона.

Спустившись на третий этаж, Лика обнаружила Кирилла сидящим на лестнице и, открыв дверь квартиры Инги, скомандовала:

– Быстро заходи!

Кирилл дробной рысью вбежал в чужое жилище и застыл, озираясь.

– Не обращай внимания, он просто жрать хочет. Я его покормлю, а ты пока открой окно в комнате.

Насыпав корм в мисочку, Лика вместе с Кириллом свесилась из окна.

– Вот так, сейчас мы его накроем, а когда настанет ночь, спустим вниз и отвезем в твое болото, – удовлетворенно сказала Лика.

– Как спустим, как отвезем? На чем отвезем?

– Машину его поищем, а если не найдем, придется взять мою. Завернем, положим в багажник… Да не тяни ты! Разворачивай покрывало и постарайся все тело прикрыть, чтобы ничего не торчало. Да не так – разверни полностью и наклонись пониже, только не свались на него, – командовала Лика.

Кирилл неуклюже махал плюшевой тряпкой, наполняя воздух клубами пыли, пока, наконец, покрывало не вырвалось у него из рук и не спланировало прямо на мертвеца. Кирилл от неожиданности едва не вывалился из окна, и Лике пришлось ухватить его за грязноватую футболку.

– Ну вот и отлично! – порадовалась она: – Теперь его совсем не видно. Если спросят, зачем ты труп его накрыл, скажешь. Что вытряхивал покрывало, и оно случайно упало.

– А кто спросит? – испугался Кирилл.

– Мало ли… Это я на всякий случай, чтобы знал, что врать. Так, теперь идем отсюда, нужно попробовать машину этого Васюкина найти. Ты ключи его взял?

– Не взял, ты про ключи ничего не говорила, – удачное исполнение трюка с покрывалом придала Кириллу уверенности в себе, и в его голосе прозвучала некоторая доля претензии.