Звёздное серебро. Сборник

Только искреннее любопытство, какую же гадость ему на этот раз соизволят сделать. Некоторые были весьма занятными, Толи любил, когда люди подходили к делу с должным старанием и оригинальностью. Раз уж человеку настолько нечем заняться, что он тратит своё личное время на то, чтобы придумать Анатолию трудности, Штиль старался уделять такому труду хотя бы часть своего свободного времени. Жаль, что его всегда не хватало. Но самые оригинальные выходки Толи временами даже записывал. Люди же старались, справедливо будет это увековечить.

А после – рассказывать другим людям лет через сто.

С течением времени искусство человеческой пакости только совершенствовалось. Анатолий с удивлением отмечал, что в своём умении делать плохо другим люди достигли невероятных высот. Наверное, даже его сородичи этому умению немало завидовали. Штиль воображал, как его бывших коллег массово сокращали, сколькие остались без работы, но к этому всё и шло уже очень-очень давно. Людям свойственно учиться, и то, в чём когда-то их необходимо было направлять, теперь прочно засело в самом их существе, а «учителя» остались не у дел.

Дело в том, что, хоть по его виду было трудновато в это поверить, Анатолий Штиль по рождению был демоном. Самым настоящим, из Ада, с претензией на маленькие, не больше пяти сантиметров в длину, рожки цвета морского песка, чем-то очень напоминавшие двух уснувших в его волосах улиток, и собственным проходом в Ад, спрятанным, как и положено по традиции, в шкафу. Последний раз этим проходом он пользовался лет пятьсот назад.

И планировал не пользоваться им в лучшем случае больше вообще никогда.

Среди людей бытовало мнение, что «где родился, там и пригодился», что есть некоторое предназначение, заложенное изначально. Что люди не способны себя изменить, что у людей нет выбора. Но Толи знал, что там, «внизу», есть целые корпорации, работающие на то, чтобы люди думали именно так. Удобно считать, что твои грехи на совести некого «предназначения», списывать собственные ошибки на «злой рок» и далее по списку.

А после, конечно, как и предполагает классика жанра, трагично надрываться, рыдая о том, что нет иного пути, нет выбора. Бред. Анатолий желал бы родиться человеком, потому что только у людей и есть настоящий выбор, как поступать, что говорить, как мыслить и кого слушать.

У демонов выбора не было. Впрочем, Анатолия это не остановило. У каждого демона от рождения был некоторый дар. В случае Толи – убеждение.