Синий шиповник

– Не надо, – я начала краснеть.

– Ты похожа на актрису или на молодую революционерку.

– Это на кого?

– Ты юную Крупскую видела?

– Я видела только ее фото после базедовой болезни.

– Но в ней была не только красота, но и сила, – проститут был серьезен.

– Я на нее вряд ли похожа. Кстати, отдай мне мои вещи.

– Ой, как неудобно вышло, – его лицо расплылось в хитрой улыбке. – Сигареты я уже выкурил. Юной госпоже не пристало курить!

– А рисунок.

– Я его конфисковал у тебя. Потому что на нем нарисован я.

– Ты сегодня не работаешь?

– Нет. Эти дамы с особенным вкусом очень больно дерутся. И одна из них вчера мне испортила спину. Госпожа Анна сказала, что я не годен, пока все не заживет, – он светился радостью.

Я с трудом дождалась ночи. Вечером не захотела играть в карты с Феликсом, отказалась от пончиков Алекса.

– Я думал, ты не придешь, – Егор затащил меня в свои комнаты.

– Нас не услышат?

– Нет, я сделал шалаш из одеял, так звуки не просочатся.

Мы легли в импровизированный домик. У меня кружилась голова от его тепла и запаха.

– Ты знаешь, что Ленин родился в Ульяновске? – я не слушала болтовню Егора.

Через минут десять горячей и вдохновенной речи он остановился и спросил:

– Зачем ты пришла?

– Ты меня позвал, – я поняла, что он приподнялся и смотрел своими темными глазами мне на губы.

– Тебе не интересно про Революцию, я вижу. Поэтому я повторяю вопрос: зачем ты пришла?

– Не знаю…

Он прижал свои губы к моим. Я обомлела на первое время, но потом обняла его за шею.

– Я думаю только о тебе, – прошептал Егор, оторвавшись от меня.

– Я не знаю, что говорить в таких ситуациях…

– Не надо слов.

Он снова повторил поцелуй. Это было горячее, слаще, волнительнее, чем мечтах.

– Ты когда-нибудь целовалась? – его голос стал ниже.

– Нет.

– Я первый, кто украл твой поцелуй? – я едва успела перевести дыхание и снова ощутила его губы.

Когда он взял паузу, я гладила его лицо.

– Прости, я не могу… Я хочу еще, – его улыбка казалась мне самой хитрой и желанной на свете. – Пожалуйста, останови меня. Скажи, что я жалкий потаскун и не имею права на поцелуй любви.

– Нет, продолжай, – от таких слов у меня горело в груди. – Ты достоин.