Локаин

– Во всяком случае, сегодня воскресенье. И это хорошо.

Она выглядит пободрее, получше. Главное, что трезвая.

– На "ты" можно? – спрашивает женщина. – Всё ж вчера вместе выпили.

– Ну давай.

– Яичницу будешь? Пока борщ варится.

– Ничего из перечисленного не пробовал, – честно признаюсь.

– А сколько уже живёшь?

– Ну так- то пять тысяч лет.

– Едритьтвоюналевоочуметьневстать! – Ольга роняет лопатку.

– В России я – где- то век.

– И не пробовал борща. Чем же ты питался?

– Да в обсидиан возвращался, там отдыхал, брал силы…

– Ага… то есть ты у экономных людей гостил?

– Сложно назвать это словом "гостил", – вспоминаю прошлых хозяек моей тюрьмы.

– Да неважно. Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста.

Яичницей оказались жареные яйца. В целом, логичное название. Ладно. Мне важно, что это белок. Смертная догадливая. Она ставит мне тарелку с двойной порцией.

– А сколько тебе лет? – надо как- то поддерживать разговор.

– Много.

– Ну сколько?

– Да много, говорю! – видимо, это больной вопрос.

– Не думаю, что больше, чем мне.

– Ладно. Тридцать пять.

– Да ты совсем маленькая.

После завтрака Ольга берёт дрель, начинается опять шум- гам. Рука женщины дрогнула, сверло летит по стенкам шкафа. В этот момент смертная похожа на героя блокбастера, который даёт очередь из автомата.

– Может, я как- то помогу? – вопрошаю ехидным тоном.

– А ты знаешь, что такое дрель и сушилка для посуды?

– Нет. Но я должен выполнять твои желания.

– А, точно.

Сначала касаюсь руки женщины, чтобы прочесть её мысли и понять, как должна висеть эта сушилка. Потом заставляю вещи самостоятельно выполнять работу.

– Здорово как! Спасибо большое! – Ольга, по сути, первая, кто очень рад такой мелочи, ещё и благодарит.

Она, счастливая, как ребёнок, выставляет кружки и тарелки.

– Хвед, а ты не мог бы ещё и с кондиционером поколдовать?

– Да легко.

Аппарат находится на грани издыхания.

– Его проще пристрелить, как лошадь, чтобы не мучался, – сообщаю смертной.

– Ишь ты, стрелять он тут собрался. У меня нет денег на новый. Я в университете работаю! Где мне взять так резко тысяч двадцать?

– Не поверишь, – скалюсь, искоса смотря на возмущенную женщину.

– Что? Фальшивые деньги мне наштампуешь?

– Нет. У тебя же есть купюры? Покрупнее. Дай мне.

Клонирую тысячные бумажки. Люди всегда трепетно относятся к звонкой монете. Это их главная слабость.