Демон-хранитель

 – Я ей говорю: "Мама, успокойся, лежи спокойно". А она всё вскакивает. Карты ищет. Карты от сокровищ, наверное.

– Ну вот такая она была, – поддерживает моя мама сестру. – Тяжёлая. Всегда.

– Всё ж какая- никакая, а мать! – взвывает бабушка Оля. – Осиротели вы, милые мои!

Ольга Петровна – единственная светлая душа на нашем весёлом собрании. Просто соседка, искренне сопереживавшая моей бабуля. Дело в том, что Елизавета Васильевна была из того сорта людей, что вечно недовольны жизнью, здоровьем, правительством, но при этом живут лучше многих.

Как можно ещё охарактеризовать старшего ревизора, берущего взятки? Вот видите… И я осуждаю бабулю. Мы, Синицыны, такие.

– Не важно уже ничего, – ворчит мама.

– Давайте лучше сразу завещание посмотрим, – оживляется тётя Варя.

– Тебе- то что? Разве что- то тебе причитается? – округляет глаза тётя Тая.

Её важный сын кивает, заставляя свой второй подбородок колыхаться, пристально смотрит на Варвару поверх очков.

– Чтобы потом снова не собираться, – тётя Варя находит отличный аргумент.

Всё благородное собрание тётушек с их дочками- сыночками суетливо встают из- за стола. Я с трудом преодолеваю желание сбежать, пока они заняты извлечением коробки с документами из антресолей и перелистыванием оных. Честно признаться, я не люблю всех людей, особенно, если они собрались гурьбой. И вот вся моя родня сделала этот запрещённый приём против моей психики.

– Марина, – мать машет мне вторым листом пространного завещания.

 – Марина!

Приходится отложить план побега. Любопытство у меня обострено не меньше, чем мизантропия.

– Внучке Марине – зелёный ларец, – цитата из бабушкиных каракуль оставляет мне вздох облегчения.

Я не хотела бы стать наследницей квартиры или машины. Как известно, такие вещи ещё сильнее ссорят с семьёй. А я и так уже на полпути к отлучению от славной фамилии Синицыных. Тётя Тая зачем- то суетится, пытаясь открыть маленькую шкатулку.

Но вещицу заклинило. Поэтому мне неохотно отталкивают моё огромное наследство. Кажется, что этот ларчик жжёт мои руки огнём – настолько хочу его изучить. С трудом досиживаю до финишной черты этикета. Тороплюсь домой.

– Кис- кис- кис… – на дороге у дома мне встречается снова Жаба Михайловна.

Сворачиваю аж на другую дорожку, обхожу соседний дом крюком, лишь бы снова не отвечать на риторический вопрос, где же проклятый кот этой сумасшедшей.