Коран от шайтана

Всю жизнь передо мной падали на колени. Наверное, поэтому эта наша с ним дуэль доставляет мне такое удовольствие.

Королева Тигростана для меня не лучше сумасшедшей. Она даже улыбается будто бы безумно. Слежу за ней тоже с оттенком отвращения. Потом пользуюсь хорошей отговоркой, что неважно себя чувствую, и тороплюсь укрыться за дверью покоев.

7

Серьёзно рискую, потому что даю взятку Акифу, чтобы пройти ночью в лазарет. Умом понимаю, что заигрываю с правилами самой опасной королевы Востока. А сердце желает знать, что с Камилем.

– А сейчас что- то случилось?

Пленник гарема узнаёт меня сразу, хоть в его палате царит полутьма.

– Случилось, – на самом деле, я подразумеваю свои слишком тёплые чувства к мужчине. – Тебя высекли.

– О, это обычная история, – псевдо- наложник осторожно приподнимается на постели. – В очередной раз меня вызвали в покои королевы. И снова я не хочу с ней спать.

Скриплю зубами, молчу. Моя ненависть к чёрноглазой противнице надевает латы и берёт меч.

– Я очень долго пытался сбежать, каждый раз меня задерживали и запирали в камеру на несколько дней без еды и воды. Так что кнут – это лёгкое приключение.

Его глаза появляются в пятне рассеянного света от старого ночника. На серой радужке пляшут огоньки сарказма.

– Я принесла тебе чёрный подорожник.

– Спасибо.

Камиль привычным движением берёт мою руку и целует ладонь. И внутри меня начинается ураган смятения и желания остаться с ним в одной комнате навсегда.

– Что- то случилось, Акиф? – гремит голос за дверью.

– Просто сказали стеречь, чтобы не сбежал.

Пленник гарема же встаёт, преодолевая боль, и помогает мне спрятаться под кроватью. Из своего укрытия я вижу только ноги Висак, которые меряют шагами палату.

– Опять что- то задумал, ублюдок?

Носки ботинок советницы находятся прямо передо мной. Мне кажется, что если я буду долго смотреть на них, женщина это почувствует.

– Ну, попробуй меня снова накачать голубой розой, – Камиль задорно язвит.

– Рано или поздно рубину среди золота надоест играться с тобой. И ты знаешь, иностранец, что мы с тобой сделаем.

– Я никогда не одобрял расизм.

– Уверяю, дело не в том, что ты француз.

Разговор длится всего несколько минут. Однако страх крадётся по моей спине испариной и растягивает мгновения на часы.