Заберу тебя себе

Пропала настырность, вседозволенность. Игра, в конце концов. Передо мной не мажор, которому можно все, а обычный парень, который поступил благородно.

– Он бы ничего не сделал, поверь мне, – снова говорит быстро, словно не успевает, – всю жизнь на пару минут его смелости хватало. А так, ткни палкой и заплачет, мамочке жаловаться побежит. Я не уверен вообще, что он знает, как обращаться с… – осекается. Думает, как бы помягче все обставить, – прекрасным полом и доставить удовольствие.

Закатываю глаза и так приятно от этих слов.

Ты ли это, Кир?

– Ну, когда тебя зажимает такая детина, это не кажется безобидным и безопасным.

– Хм, согласен. Еще раз прости. Это, если что, я за него прошу.

Киваю. Когда он кажется таким простым, с ним и разговаривать проще. Возможно, мы даже смогли бы подружиться.

– Ты правда за меня испугался? Как ты вообще оказался здесь?

– Увидел, что Петька к вам пошел, за ним отправился. Знаю ведь, что дурной.

– То есть, ты пошел проследить за ним, а не найти меня?

Как-то неприятненько стало. То с цветами у театра встречает, то не спешит увидеться. Подобралась вся, резко встаю и направляюсь к кучке своей одежды. Она упала и теперь моя новая красивая футболка смята.

Кир молча следит за моими движениями. Я замечаю привычную наглую улыбку и острые клыки. Меня это завораживает и раздражает одновременно. Хочется сказать, чтобы уходил и не возвращался и в то же время, чтобы остался и снова что-то мне рассказал.

– Выйди. Мне надо переодеться, – отворачиваюсь и начинаю медленно развязывать юбку.

– А если я не хочу?

Он уселся в кресло. Ровно на то место, где сидел Петечка. Наблюдаю за сменой его настроения. И вообще, снова наглый Кир ворвался и раздражает все мои рецепторы.

Только страха перед ним нет. Где-то в глубине души я уверена, он никогда меня не обидит.

Устало опускаюсь на кресло рядом с ним. Выдохлась.

– Что ты от меня ждешь, Кирилл Леманн?

Да-да.

– Я требую всего три свидания, – говорит уверенно и несколько расслабленно.

– Требую? – мои нервы подожгли как фитиль свечки.

– Ну, прошу, – разводит руки в стороны. В глазах нездоровый огонёк, его искры не обжигают, а жалят. – Я тебя спас, между прочим.