Сгорая по минутам

– Почему ты работаешь в доставке? – внезапно спросила девушка, отчаянно стараясь увести разговор в другое русло.

– Я… – кажется, Оддманда этот вопрос застал врасплох. – Я не нашёл ничего другого.

– С твоим безукоризненным знанием истории?

– Я работал в университете, но меня уволили. – Мужчина пожал плечами. – Кажется, кому-то не понравилось, что я слишком рьяно исправляю исторические неточности.

– И рассказываешь, как помогал Марксу и Энгельсу писать их знаменитые труды? – хихикнула Женя.

– Вообще-то, я не только помогал, но и…

– Вот поэтому тебя и уволили.

Оддманд закатил глаза, а следом они оба рассмеялись. Как в старые добрые времена.

Было забавно и странно осознавать, что этот мудрейший человек сейчас занимался такой обыденной работой. Всё-таки жизнь страшно несправедлива.

– Тебе нужно встретиться с остальными, Одди.

* * *

– Обалдеть.

Соня бегала вокруг Оддманда, не зная, чему удивляться больше – тому, что Женя покинула свою квартиру впервые за всё это время, или тому, что она привела с собой столь представительного мужчину.

– А ты когда последний раз перерождался в человека?

– Двадцатый век.

– А, – Есения постучала себя пальцем по лбу, – работник театра. Я помню.

– Ну, тогда ты, конечно… По-другому выглядел, – пробормотала Агата, устало плюхаясь на диван.

– Это всё неважно, – Женя взволнованно замахала руками, – он может нам помочь, вы понимаете?

– Да? – Соня приподняла брови. – А почему нельзя было это сделать… ну, пораньше?

– Видите ли, – принялся объяснять Оддманд, наконец-то соизволив присесть. Весь его образ выражал такую аристократическую утончённость, что Евгения невольно выпрямила спину, – видите ли, я провёл некоторые… исследования. То, что произошло в прошлом, уже невозможно исправить.

– Но у Алексея же получилось! – в сердцах воскликнула Соня, и тут же добавила: – Или не у него.

Женю передёрнуло.

– Возможности убийцы для меня до сих пор остаются загадкой, – мягко ответил Оддманд. – Это не так важно. Важно то, что сейчас ещё есть возможность что-то сделать. Возможно, она единственная.

Комната погрузилась в молчание. Женя отпила чай, который фамильяр так любезно заварил по их прибытии в квартиру Сони.