Навсегда моя

Я хотел того, что хотят все дети. И немного больше.

– Ясно, – отвечаю.

– Но постараюсь вырваться чуть раньше. Обычно после того, как тетя Яся выходит танцевать, можно уже сматывать удочки, никто и не заметит.

Весь день хожу как неприкаянный, из угла в угол, и постоянно прокручиваю вчерашний вечер. Да и вообще все вечера, когда в моей постели была другая.

Такой гнидой себя чувствую. Как увидел застывшие слезы в глазах Аленки, что-то внутри перестроилось. Говорят, так резко не бывает.

А у меня случилось.

Я же ее люблю, правда. Сердце выкручивается от этого чувства.

Телефон, понятное дело, недоступен. Сообщения не доходят.

А если это и есть конец? Если не простит? Или, не дай бог, под другого ляжет из вредности?

Аленка ангел, но если ее задевают, а я задел, она становится чертенком.

Костян приходит поздно вечером. При параде весь и как всегда хмурый. Это его перманентное состояние. Его сложно вывести на эмоции. И правда, сын своего отца, настоящий адвокат.

Иногда задумываюсь, почему мы дружим? Причем с детства, с того самого момента, как меня мама с Гришей забрали из детдома.

Мы с Костей настолько разные, общее у нас только разве что пол.

– Я ненадолго. Отец работой загрузил, надо завтра к нему в офис ехать.

– Все-таки припахал?

– Я сам.

Да, одно из главных наших отличий, что у Костяна будущее все расписано. Он будет известным адвокатом в фирме своего отца, которая достанется ему по наследству. Умный и талантливый преемник. Единственный.

Я же… без рода. Нет, Гриша, муж мамы, меня любит, наверное. Но я прекрасно осознаю, что свое будущее буду строить сам. Мне никто не принесет должность или работу на блюдечке. Хотя, не совру, благодарен за образование, которое получаю.

– Курить хочешь? – начинаю с порога.

– Не курю. Забыл?

Костян огибает взглядом комнату, где расставлены свечи. Хмурится еще больше. На столе все было приготовлено к ужину: красивая скатерть, приборы, все дела. Я ничего не убирал.

Если трону хоть что-то, сотру своими руками все, что делала для меня Аленка.

– А я вот бросить никак не могу, – достаю одну из пачки трясущимися руками и прикуриваю.

– На балкон не хочешь выйти? Сейчас все провоняет.

– Точно.

Друг следует за мной.

А я не могу начать разговор. Да и как?

“Что мне делать? Я подлец, изменял Аленке”.

– А если Аленка учует. Ей же… – замолкает.

Мне кажется, Костян набирается сил, чтобы продолжить. Его эта тема задевает.