(Не)влюбляйся!

– Да, спасибо. Они прекрасны. Я люблю розы. И красные мне очень нравятся… – говорю и пристальней всматриваюсь в его лицо, которое покрывается убегающими бликами из-за проезжающих постоянно мимо машин.

– Хм… Те розы и правда тебе подходят. Красные. Которые тебе подарили, когда мы были у вас в гостях, – уточняет.

Господи, мое сердце нервно отстукивает свой ритм, сбивается с него и начинает шарахать невпопад. Я слышу удары повсюду, словно запись моего сердца поставили по радио и включили на полную громкость.

Отворачиваюсь от него, взгляд перевожу на дома, которые мы быстро проезжаем.

Улыбаюсь как дурочка. Может, это правда Артур? Почему тогда молчит? Не хочет сознаваться? К чему вся эта таинственность?

Мы подъезжаем к театру ровно за двадцать минут до начала спектакля. Артур помогает выбраться из машины, галантно подав руку.

Его цветы остаются в машине, хотя безумно хочу взять с собой.

Он помогает мне снять пальто, заострив свое внимание на кулоне, ложбинке груди, обжигая дыханием кожу спины.

– Когда родители водили нас с братом в театр, всегда просил маму купить программку. Я их коллекционировал.

Артур берет мою руку и кладет себе на сгиб локтя. Касаюсь ладонью пиджака. Ткань приятная на ощупь, хочется еще провести рукой. Рассматриваю его руки. Аккуратные, с крупными, немного выпирающими венами на тыльной стороне ладони. Он сейчас вообще весь по-мужски красивый.

– Ты был уже на этом спектакле? – спрашиваю.

– Нет, – чуть усмехаясь отвечает.

– Давай купим программку?

Артур улыбается по-мальчишечьи.

Глаза загораются неподдельным интересом. И почему мне кажется, что его интерес никак не связан с этим крошечным листочком бумаги, где до сих пор замену подчеркивают шариковой ручкой?

Спектакль проходит на одном дыхании. Артур не отвлекал меня от просмотра ни на секунду, сам впитывала игру актеров. Мы смеялись, когда было смешно, и хлопали, когда актеры выходили на поклон.

– Спасибо, мне так понравилось, Артур. Спектакль очень хороший и… спасибо, в общем, – говорю, когда сажусь в машину.

Разумеется, кавалер мой открыл дверь и помог сесть.

– А свидание? – улыбается одним уголком губ и коротко бросает взгляд на меня.

Сейчас с ним очень хорошо, спокойно, я бы сказала. И его этот взгляд должен будить что-то внутри, под ребрами. Тепло какое-то там разливать, как пишут в книжках. Когда Толя посмотрел на меня первых раз, думала, упаду в обморок.

Но на этом все.

– И свидание, – соглашаюсь спустя время.