Я ЗДЕСЬ

Тогда он неожиданно понял, что многие вокруг шепчутся, кто-то пытается встрять, то и дело дергая напуганную и ни чего не понимающую девушку. Женщина за кассой кричала «Расчет только наличными» а затем тихо добавляла «да кто выпустил эту калеку из дома?» Она говорила это тихо, но все слышали. Все кроме глухой девушки.

В тот момент он подошел к кассе сам, просто потому что в его рюкзаке была тетрадь и карандаш, он решил, что так будет удобнее все объяснить, но стоило ему взглянуть на нее, как внутри все сжалось.

«Да кто выпустил эту калеку из дома?»

Широко распахнутые, карие глаза замерли на скривившихся, от недовольства, губах женщины. В тот момент он понял, что она читает по губам.

Он засмеялся. Так громко как только смог, привлекая внимание всех тех, что пялились на нее. Внутри клокотала злость, а он смеялся до тех пор, пока женщина на кассе уже не стала кричать на него, а некоторые из «зрителей» не закрутили пальцем у виска, видимо решив, что он спятил.

«Ваши деньги, – достав из кошелька купюру, бросил он на кассу, взяв девушку за руку и привлекая тем самым ее внимание.

Когда ее глаза замерли на его губах, такие испуганные и все еще широко раскрытые, он не смог не улыбнуться ей, – пошли отсюда, тут провоняло гнилью!»

Она напоминала ему маленького котенка, которого безжалостно выбросили из машины прямо посреди дороги, а все кто ее окружал, все кто проходил мимо, вместо помощи лишь пинали ее.

Жестокие твари, что заполоняют мир, не зная его истинной сущности.

Он смотрел как ее пальчики потянулись к нему, коснулись его щеки, но он все еще был поглощен лишь тем, чтобы контролировать себя.

Ему нравилось это прикосновение. Нежное, теплое. От кожи еле доносился приятный аромат геля для душа, он не сомневался, что это именно он, а не духи.

Касание. Он закрыл глаза громко и быстро вдыхая, втягивая в легкие воздух, чувствуя чуть заметное соприкосновение ее губ с его. Неуверенный. Трусливый. слегка неряшливый. Как и она сама.

Сегодняшний день был тяжелым.

Сегодня ему не хотелось говорить и вовсе. Сегодня было сложно держать себя в руках. И пусть даже он не хотел пугать ее, обижать или расстраивать, он потянулся, зарываясь пальцами в шелк темных волос, приближаясь к ней, отвечая на ее поцелуй, хоть и вернее было бы сказать, что целовал ее он.

Отрываться от ее губ было больно, почти физически больно, примерно так же, когда не подумав окунаешь палец в воду, забывая что там кипяток, а потом резко ее отдергиваешь.