Медиареальность

Хабермаса, эволюцию стиля философии, «реабилитировав форму научного эссе».[39 - Хабермас Ю. Зиммель как диагност времени // Зиммель Г. Избранное: в 2 т. Т. II. М.: Юрист, 1996. С. 542.] Тезис «философ как художник» не кажется уже столь невероятным, как это было еще в середине ХХ века. Следует добавить, что любовь-вражда философии и литературы, обнажившая свои крайние формы в ХХ веке, привела к ситуации, когда, с одной стороны, философия стремится к оперативности художественной рефлексии, ясности и прозрачности языка, к компактности и наглядности высказывания (и здесь примером служит М.

Хайдеггер, который, хотя и слыл затворником, предаваясь «онтологическим играм пастухов» (П. Слотердайк), однако же был новатором в обращении к поэтическим строкам Гельдерлина и к эссе Э. Юнгера «Рабочий», и к конкретной картине «Натюрморт со старыми башмаками» Ван Гога, и к малой форме – статья, письмо другу, разговор, лекция (из более чем 80-томного собрания его сочинений на сегодняшний день, – у него лишь одна книга), наконец, к поэме,[40 - Если в начале ХХ века лишь немногими было подхвачено афористическое письмо, самой формой призванное сопротивляться системе, немецкому научному трактату, то к концу века оно находит все больше поклонников – Жан Люк Нанси, например, с удовольствием принимает характеристику своего труда «Корпус» (1992) как поэмы. Но вспомним, что жанр философской поэмы в истории письма, пришедший на смену гному (краткому высказыванию), идеологически и назидательно менее нагружен, а потому является письмом, наиболее точно отвечающим, как кажется, скорости глобальных трансформаций, переживаемых конкретным человеком в конце второго тысячелетия нашей эры. Стоит ли избегать напрашивающихся параллелей с широко известным тезисом Ж. Делёза о необходимости размышления «вместе с кино», отнеся это к медиа, и строго поставив вопрос о том, что нам показывают медиа в целом, и конкретный вид его, мы, в частности, обнаружим не только медиареальность, но и определенную картину, создаваемую конкретным медиа. ] с другой – в искусстве и литературе растет вес концептуальности и самореферентности, вследствие чего популярность обрел жанр non-fiction,[41 - С этим качеством письма соприкасается другое – предчувствие нашего времени, времени выхода на сцену литературы, получившей название non-fiction. Ее отличительная черта – невыдуманные события: мемуары, дневники, личные заметки, подлинные истории.