Monsieur Serge. Истории приключений и испытаний князя Сергея Волконского

Взгляд Сержа после ее признания показался ей удивительным. В нем было ни деланного сочувствия, ни сожаления – лишь безмерная теплота и некий немой вопрос. Который она быстро уже расшифровала – но не могла дать на него правильного ответа. И вот ее семейство, которое князь третьего дня так хвалил, уже дало название их отношениям. Такое, какое Элен сама бы пока не решилась дать.

– Право слово, maman, Катрин… – проговорила девушка. – Это совсем не то, что вы подумали. Да вы и сами могли видеть.

– Мы могли видеть только то, что князь Сергей приезжает сюда не ради маменьки или Мари.

Мари, присутствующая здесь же, вопреки собственному обыкновению, только отмалчивалась.

– Ну почему же, – сказал генерал Раевский. – Мы с ним тоже имеем различные содержательные беседы… Но я не полагаю, будто без моих прекрасных дам я был бы кому интересен. Мне тут, кстати, наш Александр пишет…

– Он-таки смог остаться при Воронцове? – подхватила его жена.

– Рано благодаришь. Воронцов не дурак, – парировал Николай Николаевич. – Я так думаю, он только и ждет, чтобы найти повод вытурить Сашу из своих владений. Прямо скажем, есть за что.

Мари деланно вздохнула и переглянулась с Элен. Обе они знали – обсуждать дела старшего брата родители могут до бесконечности.

– И поездку в Крым, увы, себе не позволим, – вздохнула Катрин. – Хотя я бы поговорила с Мишелем, может быть, он чем-то помог бы… Хотя бы для Элен.

Девушка, услышав свое имя, тревожно посмотрела на старшую сестру. Та улыбнулась и произнесла:

– Ах да, нынче, как я погляжу, тебе куда-то уезжать не с руки. Но, может быть, твой князь выпросит отпуск?

– Катя! Зачем ты Аленку-то так смущаешь? – вмешался отец. – Вот же ж… И сосватала их, и поженила. А может быть, он вообще ради Маши приезжает.

Настал черед и третьей сестре краснеть. Та, вынужденная сопровождать Элен во время этих полуденных прогулок, обзавелась плотным бронзовым загаром, делающим ее похожей на цыганку, за что получала упреки как маменьки, так и Катрин, поэтому и румянец был на ее щеках мало заметен.

– Papa! – бросила она с неподражаемо-жалостливой интонацией, вызвав добродушный смех генерала. Третья дочь, походившая на него лицом, могла бы считаться его любимицей. И ему совершенно не нравилось, что на нее постоянно смотрит этот поляк, как его то бишь, Олизар.