Не афишируемое творчество. Скверы кухни подворотни

(6 класс)

Такое творчество у самих детей, слава богу, быстро забывается и уходит. Книжки для них по-прежнему пишут взрослые – те, из кого в детские годы не пытались сделать вундеркиндов, кто мужал в «свободном полете» на улицах и во дворах.

Внешний мир

Влияние улицы начинается с песочниц, качелей и спортивных площадок. Но не только. В подворотнях и подъездах проживало совсем другое творчество, которое особо не афишируют.

Я видел как две бабули умильно смотрели как дети играли в песочнице, но когда прислушались о чем они говорят, одна подавилась пирожком, а другая чуть не упала со скамейки услышав что-то ужасное.

Дети порой жестоки не потому, что такими уродились, а потому, что им еще неведом страх и сочувствие.

Эти качества прививаются позже и у всех по разному.

К первому «ужасному» творчеству можно отнести детские страшилки.

Начинало им положили сами же взрослые еще в древние времена. Чтобы заставить детей хорошо себя вести древние бабушки стали их пугать. Рассказывали про то, что волки или медведи заберут всех непослушных детишек и унесут в лес (позже диких зверей заменили злые дяди и милиционеры).

В последнее время те древние страшилки переводят в шутку:

– Придет серенький волчок и укусит за бочок.

Советский домовой

А раньше при освещении домов лучиной, свечами или керосиновой лампой, то есть открытым огнем – пламя от сквозняков дрожало, и огромные тени прыгали по стенам и потолку. А еще под печкой сидел домовой.

– Он, то завывал в трубе, то скрипел полами.

В советское время он шуршал газетой.

Среди страшных героев, живущих за пределами дома – числились лешие, водяные и кикиморы.

В старых домах жили пришлые призраки и привидения.

Потом появились и страшные предметы – куклы-вампиры, механическое пианино, гроб на колесиках и черное окно. Впоследствии особо впечатлительные дети выросли и начали находить в космосе черные дыры и рисовать черные квадраты, становились выдающимися людьми.

Страшилки сводятся не только к сюжету.

Очень существенным являлся сам ритуал повествования. Как правило, происходил он в темноте, в отсутствие взрослых. Здесь главным было актерское мастерство рассказчика.

Начинают рассказ монотонно, одновременно усыпляя бдительность и нагнетая загадочность:

Жили-были отец, мать, сын, дочь. На стене у них пятно какое-то появилось, большое. Мать терла, терла – не стерла. Мать исчезла ночью. На другой день отец трет, трет, трет — тоже исчез. Брат трет, трет — исчез.