Лазурь. Параллель

 – Горелый подошел и наклонился через стол, глядя на хозяина бара в упор. – А ты знаешь меня. Я тебя хоть раз подводил, Юрка?

Тот, очевидно, смутился, услышав свое имя, но не подал виду, лишь зыркнул в коридор, будто чтобы убедиться, что никто ничего не слышал.

– На кой тебе? – повторил он. – Пацана, что ли, жалко стало? Так ему здесь неплохо живется!

Горелый покачал головой.

– Да если бы… спор. Проигрывать не хочу.

– Спор, что ты уболтаешь меня отпустить с тобой пацана? С кем? Ваня, ты совсем последние мозги пропил? На что?

– С Терапевтом, – признался Горелый.

Полынь вздохнул, прикрыл лицо ладонями и всхлипнул. Потом еще раз. Потом откровенно хрюкнул, не удержался и, резко откинувшись назад, заржал в голос.

– Тушенка, черт ты лысый! Тушенка! – стонал он, едва справляясь с накатывающим смехом. Он смеялся так долго, что Горелый раздумывал, то ли уйти, то ли взять его за грудки и встряхнуть, но внезапно тот стал серьезным и, сдерживая смешки, заявил:

– Полбанки мои.

Сталкер, удивленный таким резким поворотом, округлил глаза и кивнул.

– Поверил, да? – ласково спросил Полынь, однако в его голосе проскользнули стальные нотки. – Я что, идиот, по-твоему? Ты думаешь, я ради твоего спора и вот этой шняги, – он потряс в воздухе портсигаром, – золотую жилу соглашусь потерять? Да ты представляешь, сколько мне платят за пацана? А это что? Что ты притащил? Консервных банок бы еще насобирал, умник! Я тебе сколько раз говорил, только часы и ничего больше!

– Он редкий, – буркнул Горелый.

– Он краденый, дружочек. Я не знаю, с кого ты его подрезал, но связываться не буду, даже не проси. Еще раз притащишь подобное, сдам воякам, понял меня? Или сам шкуру спущу. А теперь брысь отсюда! И жестянку эту забери.

Горелый в ответ приподнял ладони, чтобы показать, что он все понимает. Угрозы Полыни – не пустой звук, как-никак, а власти и связей у него хватит для того, чтобы достать любого сталкера из любой точки Зоны, да и Большой земли тоже.

Сталкер вернулся в зал. По разные стороны стойки его с нетерпением ждали Павел и Терапевт.

– Отпустил? – почти прошептал Павел.

– Нет, – коротко бросил Горелый, вынул из кармана плоскую банку тушенки, поставил ее перед Терапевтом и ушел в свою комнату.

Утро в этот день выдалось пасмурным, почти как в глубине Зоны. Павел по уже сложившейся привычке проснулся без четверти пять и лежал, глядя в окно, в ожидании, пока зайдет Удав.