Беглянки

Из больницы, конечно, не выкинут, не имеют права, но что заведующая все так не оставит – и к гадалке ходить не надо.

Заведующую нашим отделением я боюсь с первого дня знакомства – при том, что ничего плохого она мне сроду не сделала. Но у Варвары Александровны рост и осанка английской классной дамы, а лицо и голос – снежной королевы. Она меня натурально замораживает, в ее присутствии я сразу цепенею, как кролик перед удавом.

Трусливо прокравшись мимо кабинета Варвары Александровны, я запустила нос в ординаторскую.

– Серафима, тебе кого? – окликнула меня медсестра Галя, она сидела на диванчике, не видном из-за приоткрытой двери. Вот невезуха!

– А…это самое… таблетку попросить, можно? А то у меня бессонница, сегодня всю ночь промаялась, – соврала я.

У Гали хорошее лицо и веселые глаза, она, пожалуй, даже могла бы мне помочь… но Галя в отделении недавно, только после училища и поэтому страшно важничает.

– Я тебе, конечно, дам сейчас димедрол, но Варваре Александровне сообщу. Если есть необходимость, снотворное назначает лечащий врач! – сдвинув бровки, заявила Галя. – Кстати, Серафима, тебе все равно мимо идти – занеси эти банки в пятую палату, больным Ковченко и Чугрееву.

Я прикрыла дверь ординаторской. Придется наведаться сюда еще раз. Ночью здесь наверняка кто-то будет, значит… остается только утро. Сестры разойдутся ставить капельницы, и в течение минут десяти ординаторская останется пустой. За это время я должна найти ключ.

В пятой палате оказался только больной Чугреев, он грустно сидел на кровати и мне обрадовался.

Дядю Пашу я знаю сто лет. Мы с ним оба – хроники, оба регулярно лежим в отделении, только он начал этот славный путь лет на десять раньше, чем я закончила школу.

Дядя Паша – бывший игрок. Не какой – то там «жучок», тасующий крапленые колоды и «разводящий» доверчивых партнеров, ни в коем случае! Дядя Паша человек честный, игра для него – истинная страсть. Он даже женат не был по этой причине.