Два философских письма о парадоксах разума и истоках нигилизма. Опыт рефлексии и дискуссии

Опыт рефлексии и дискуссии

Николай Боровой

Приводимые в данной публикации тексты родились из философской переписки и дискуссии с коллегами, затрагивавшей давно волнующие автора проблемы… Автор попытался максимально сохранить их изначальный вид и счел формат философского письма наиболее приемлемым…

Два философских письма о парадоксах разума и истоках нигилизма

Опыт рефлексии и дискуссии

Николай Боровой

© Николай Боровой, 2019

ISBN 978-5-0050-4756-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НЕСКОЛЬКО МЫСЛЕЙ, ПОРОЖДЕННЫХ СОЗЕРЦАНИЕМ ОДНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ФОТОГРАФИИ…

Перед нами очень известная фотография казни еврея во время расстрелов в Виннице 42—43 года… она представлена в экспозиции музея «Яд ва Шем» в Иерусалиме… Признаюсь – когда я первый раз ее увидел, то буквально оцепенел от ужаса, от приобщения бездне тех чудовищных и принципиальных смыслов, которые заключает в себе этот очень «привычный», «будничный» для тех времен и событий кадр… Та картина, которая открывается на снимке, соответствующая повседневности, привычным событиям тех страшных времен, содержит в себе настолько принципиальные смыслы, что их прочтение может приблизить нас к пониманию тех событий, сил и причин, ими двигавших… Перед нами человек, который ожидает казни… Бездна смерти обрела для него визуальное воплощение – это яма, на краю которой он сидит, полная беспорядочно сваленных трупов его соседей, сослуживцев, одноклассников, расстрелянных за несколько минут до него… человек этот ожидает смерти покорно, безучастно, видя в ней некую механическую неотвратимость… он просто ждет, что бы этот выверенный процесс совершился… на его лице нет гримасы ужаса перед обреченностью через мгновение превратиться в кусок бесформенного мяса на дне ямы, он не пытается умереть с достоинством, вцепившись в горло своему мучителю… при этом у него нет надежд на чудо или спасение – его судьба для него несомненна, очевидна… он просто ждет, когда свершится необходимость… он ждет смерти так же, как ждут того, что бы двери трамвая закрылись и тот продолжил движение… Перед нами его последние секунды, последние вдохи и выдохи, при этом нас не покидает ощущение механичности, «отлаженности» совершаемого, ведь наверняка рядом, за кадром, стоят люди, которых ожидает та же судьба – на глазах у всех покорно подойти к яме, сеть на ее край и подождать, пока палач нажмет на курок и отправит их на дно ямы, в небытие… Присутствует ощущение безразлично-механическо