Какова же цена мести?

– А, это вы, Фёдор Константинович. Какие прогнозы?

– Именно об этом я и хотел с Вами поговорить, – сказал доктор, с сиявшими глазами.

Наталья заметила этот радостный блеск в глазах, и выражение её лица изменилось, она очень надеялась, на скорейшую смерть мужа.

– Не томите, я Вас слушаю. Я надеюсь, что он поправится, – немного переигрывая, сказала Шлёц.

– Антон Игоревич… – начал, было доктор, но быстро остановился, он заметил, как лицо Натальи обрело печальный и даже гневный вид.

– Что же Вы замолчали? Только не говорите, что случилось что-то ужасное.

–Нет, нет, что Вы, наоборот. Антон Игоревич идёт на поправку, несмотря на неутешительные прогнозы, которые были даны моими коллегами. Если продолжить лечение, сохранять покой, то может всё и обойдётся. Мне кажется, что мои коллеги в диагнозе, где-то допустили ошибку. (Последнюю фразу доктор сказал почти шёпотом).

– Да, что Вы такое говорите! – закричала Шлёц.

– Как Вам не стыдно обвинять лучших врачей города, в ошибке! Это невозможно!

– Что Вы, что Вы.

– Занимайтесь своим делом и выбросьте эти глупости из головы, – сердито прокричала Наталья и вышла из гостинной.

Фёдор Константинович остался наедине со своими мыслями. Он давно начал подозревать Наталью, в нелюбви к мужу, он чувствовал, что она ждёт его смерти и именно по этой причине, он не стал говорить про завещание, написанное её мужем, тем более уж не стал рассказывать про наследницу, которая должна прибыть со дня на день.

Белов не просто догадывался об ошибке в диагнозе, он знал, что диагноз поставлен неверно и, говоря простыми словами, Антона травили: убивали лекарствами, лечившими его не от того.

Фёдор Константинович сделал всё, что нужно и поставил правильный диагноз, который был по сравнению с первым беззобидным. Пара недель лечения, приём таблеток и витаминов и всё: снова будет здоров. И как раз об этом он хотел поговорить со Шлёц. Как он радовался, что не успел ей этого рассказать, ведь она устроила такой бы скандал и продолжила убивать мужа.

Глава IV

Белов подружился с Антоном и привязался к нему, Ломов стал доктору сыном, которого у того никогда не было, как знали все. Собственно по этой причине Фёдор Константинович изменил курс лечения, не сказав никому.

Улучшения были на лицо. Больной, естественно, шёл на поправку, что сильно раздражало Шлёц.