Бродячая душа

Луч оказался так близко, что девушке захотелось освободить руку из-под простыни и подставить ему свою ладошку. Яркий посланник светила смело соскользнул по ее тонким пальцам, от чего они сделалась розовыми. У Вари мелькнула мысль о маникюре, вернее его отсутствии. Неприлично вот так знакомиться с кавалером. Надо бы привести себя в порядок.

– Неплохая мысль, – прозвучал в голове девушки знакомый насмешливый голос.

– Опять ты! – Варя собралась было врезать чем-нибудь поувесистее назойливому Вику, но осеклась.

– О, сейчас полетит посуда, – опередил ее насмешливый голос.

– Александр! – радостно вскрикнула худышка, садясь в своем узком ложе.

– Эх, красавица, что ж ты бросила своего кавалера на пол!

Образ ее давнего друга присел на корточки около солнечного зайчика.

– Такое впечатление, что на этом паркете гарцевала моя фаланга, – усмехнулся он, рассматривая остатки былой роскоши на полу. – Ты проводишь здесь маневры?

– Нет. Извини, что принимаю тебя не во дворце… – попробовала оправдаться серая мышка, сжимая отчего-то свои маленькие кулачки и прячась в простыне.

– Я не об этом, – македонец глянул ей в глаза, потом неожиданно выпрямился и произнес:

– Как Зевс, метая молнии с Олимпа,

Афина в гневе лишь прекраснее была…

– Что? САлышно? – девушка пристыжено опустила глаза.

– Не стоит стесняться праведного гнева, – успокоил ее гость. – Хотя умение владеть собою во все века было добродетелью.

– Как я рада тебя видеть, Александр!

– Не стесняйся спрашивать имя визитера, это убережет от ненужных проблем.

– Он явился с оружием.

– Вот как? – усмехнулся образ настоящего македонского царя. – И на моем Буцефале?

– Да. Это отметины его копыт ты увидел на паркете, – в тон ему пошутила девушка.

– То-то я смотрю… – они рассмеялись.

– А ты знаешь легенду, – вдруг вспомнила Варя, – о том, что после сотой победы в бою твой ксифос стал светиться каким-то загадочным светом?

– Мой меч? – переспросил воин.

Девушка кивнула. Тогда знаменитый македонец вновь принял пафосную позу поэта и прочитал:

– Мечом сверкая, словно сам Арес,

Был благосклонно принят Афродитой.

Хоть мужем был достойнейший Гефест,

Их сыновья на битве были свитой.

Оратор благосклонно принял овации, склонив копну своих золотистых волос.

– Прости за слишком вольный экспромт, – он озорно сверкнул светло-голубыми очами.