Чувства на салфетке

Слёзы вновь подступили и тут Джефферсон уже не выдержала. Всё бежала и бежала, не успевая вытирать горько-солёные капли с щёк. А в исчезающую спину грохотом доносились ядовитые смешки. В «Клейсморе» искренность всегда вызывала смех. Тут каждый второй живая подделка, даже не пытающаяся отыскать подлинную сторону.

А девочка с чёрными волосами с каждой секундой приближалась к выходу из здания. Больше не могла находиться среди этих гадких и, ненавидящих её, людей. И вот заветная дверь показалась за поворотом.

Юная леди глубоко вздохнула и оказалась на свободе.

Приземлившись на первую же скамейку, бедняжка закрыла лицо руками и принялась вопить от боли. Обида разрывала изнутри, не давая возможности держать себя в руках.

Он вновь предал её, даже не пытаясь сражаться за их общее счастье. Нелепые мысли носились в голове отчаявшейся. Она была готова на всё что угодно, лишь бы заглушить эту боль. Но кое-кто всё же осмелился отвлечь от минутной слабости.

– Каролина? – Тяжелая рука опустилась на хрупкие плечи, отчего та вздрогнула.

 – Что стряслось в кафетерии после того, как я ушёл и почему ты плачешь? – Учитель приподнял подбородок рыдающей указательным пальцем и встретился взглядом с заплаканными изумрудами.

– Мистер Флэтчер, мне льстит, что вы оказываете мне столько внимания, но я бы не хотела обсуждать произошедшее в столовой с вами. – Брюнетка дёрнула головой, чтобы прервать соприкосновение с кожей историка. – Это действительно личное. – Вытерла, ещё не высохшие, слёзы и отвернулась от растерянного учителя.

– Уверена, что не хочешь поделиться? – Не сдавался Чарльз.

Будучи настоящим мужчиной с хорошими манерами, он не мог оставаться равнодушным, смотря на убитую горем женщину. Хоть она была ещё очень юной и приходилась ему воспитанницей, которую Чарли знал меньше суток.

– Абсолютно. – Всхлипнув носом, опустила студентка, мысленно вопя «нет, ни черта я не уверена, ни в чём.»

– Извини, я на самом деле лезу не в своё дело. – Мужчина не стал садиться рядом, продолжая стоять над завывающей ученицей.

 – Прости, если я смутил тебя, Кароль. – Какой уж там, мистер Флэтчер. Смутить её непросто. А после пережитого этим сентябрьским вторником – подавно.

Но правда, почему этот неопытный новоиспеченный педагог проявляет столько заботы к практически незнакомой девушке? Откуда столько жалости и нелепых чувств к неизвестно кому?

– Всё в порядке. – Озадаченно и с тяжестью в голосе вымолвила школьница. – Не смею вас больше задерживать.