Ночь империи

Плохо контролируя собственные эмоции – да и перед кем тут было скрываться, перед слугами, сновавшими в трапезной? – Самаэль плотнее запахнул халат и нахмурился. Он скучал по сестре.

Отношения в семье сложились несколько странно: Джанмариа с малых лет считал его солдатом и старался муштровать, Сибилла относилась спокойно, но особой любви не проявляла. Уже гораздо позже Самаэль узнал, что тётушка до конца дней ревновала Джанмарию к некой Иллайе, за которой тот в юные годы приударял. Иронично, но всю суть отношения к нему Сибиллы тави понял только недавно – пару лет назад.

Иллайей звали его мать, и за ней в юные годы вились хвостом и Агалар, и Джанмариа Гринд. Своё сердце женщина отдала первому, а Джанмариа просто женился на той, кого ему нашли родители.

В своих письмах, которые вёл почти всю жизнь и лишь перед смертью смог отдать Самаэлю, Джанмариа описывал своего брата и его супругу довольно подробно. Сын был во многом похож на Иллайю, и потому не возникало вопросов, почему Сибилла старалась лишний раз с ним не контактировать, хотя и никогда не устраивала открытых конфликтов.

Просто они воспринимали друг друга больше как интерьер, нежели что-то родное.

Сестра была единственной, кто относился к нему так, как стоило бы относиться к родственнику – родителей Самаэль тоже любил, но с ними было сложно. Алана, в свою очередь, то и дело просилась с ним на прогулки, то и дело доставала вопросами или пыталась тащить себе его вещи, а ещё вечно норовила затянуть в какие-то игры.

Можно было сказать, что эта наглая, смелая девчушка с русыми косами была своему брату настоящим другом.

В своих размышлениях и воспоминаниях о прошлом Самаэль успел добраться до трапезной, напрочь забыв про желание предварительно наведаться в погреб. Это, по счастью, предусмотрела прислуга, мальчишка из числа которой, улыбаясь и демонстрируя дырку от молочного зуба, поставил перед тави на стол кувшин с вином.

Самаэль давно уже не пил столько, сколько в годы бытия наместником, но порой позволял себе, оправдываясь необходимостью расслабиться, алкоголя чуть больше, чем требовалось бы за обедом.

Напиться в одиночестве, тем не менее, было не суждено: сначала раздался стук в дверь, эхом отскочивший от деревянных стен дома. Сев ровно, Самаэль прислушался к шагам прислуги, пошедшей открыть нежданным гостям. Что-то внутри явственно не хотело, чтобы это был регент, и одновременно подозревало, что больше явиться по душу Гринда некому.