Ночь империи

Обыгрывал, опустился почти до уровня Церберов, забиравших из домов провинившихся все, что плохо и хорошо лежало, но казну восполнил за два года, а потом торжественно сложил с себя все обязательства. Думал вернуться в армию на должность капитана, которую занимал до наместничества, но Джанмариа Гринд, тогда ещё живой, отказал. Пришлось вспоминать, каково быть простым солдатом.

Упоминания об этом периоде своей жизни Самаэль сносил вполне легко – это было частью его истории, от которой он не мог отказаться. Но прозвище, данное народом и, казалось бы, давно всеми нормальными существами (Айорг в счёт не шёл) забытое, несколько коробило.

Не настолько, чтобы дать эффект, нужный Сонрэ, но тянуть их вялую, неумелую игру дальше расхотелось.

– Я все пытался понять,– после некоторого молчания сознался тави, поводя рукой.– Как так получилось все с главой ведомства Онерли. Как-то ведь все так внезапно и так… удобно для одного валакха. Но у него оправдание есть, да и армия его напрямую не воспринимает.

Самаэль не сразу ответил.

Не отвечал бы вовсе, потому как считал этот разговор бесполезным, навязанным и просто пустым в своей основе, но это ведь был Сонрэ. В случае молчания со стороны собеседника он мог придумать себе что-то новенькое, а потом этот слух разросся бы во дворце до невообразимых масштабов.

– Среди солдат много разговоров ходит,– продолжил, не дождавшись реакции, Сонрэ.– Они думают, что их никто не слышит, вот и болтают. Зато это мне помогло выяснить, что у нас очень любят сударя Гринда.

– Вас тоже любят,– спокойно улыбнулся Самаэль,– просто Вы предпочитаете это мимо ушей пропускать. А может, это просто глухота выборочная, болезнь.

– Гринд,– пригрозил тави,– не пытайся со мной шутить. Я знал ещё твоего отца, и он был бы разочарован, увидь тебя нынешнего.

– Не врите сам себе, моего отца Вы не знали.– Поднявшись на ноги, Самаэль оправил одежду и наклонился только, чтобы забрать ранее отставленную в сторону кружку.– Перестаньте тратить время на всякие бредни и займитесь, наконец, делом.

А то, знаете ли, у меня есть, кого предложить новому Владыке на Вашу должность.

2.

Каждый уважающий себя имперец хоть раз задумывался о том, каково быть Владыкой. Самые смелые то и дело не только думали, но и говорили о том, какими они будут правителями. В основе своей у каждого была мысль, что он будет непременно лучше всех тех бездарей, которым Венец и власть доставались исключительно по воле случая в лице происхождения.