Ночь империи

В частности, Первородные в целом и Король богов в частности: не зря ведь он пытался начать тот разговор. Упомнить всю свою родословную было трудно, но тави Гринд мог, если постараться, припомнить, что где-то там когда-то давно у него была то ли прабабка, то ли прадед, которые были в родстве с высшей кастой их общества. Стоило ли из-за этого мучиться разными подозрениями, а по итогу бежать и на свой страх и риск тыкать Венец пальцем? Едва ли он был настолько сумасшедшим любителем авантюр.

Чем беспокоили Первородные, так это их внезапным одобрением кандидатуры регента на роль следующего Владыки.

Своего бурного прошлого валакх не скрывал, но и на каждом углу о нем не трещал, предпочитая давать окружающим возможность самим при наличии желания и ресурсов выяснять, откуда у него тянутся корни. В своё время он немало ругался со своей претендующей на божественность родней, и по итогу теперь они не могли спокойно и смотреть в его сторону, а тут вдруг снизошли до одобрения на роль правителя.

Подкупить Первородных можно было только одним, а именно – обещанием вернуть их на политическую арену, чтобы в их руках вновь оказалась не только религиозная, но и остальные сферы. С другой стороны, только последний дурак не понял бы, что возвращение Пантеона в столицу стало бы для Айорга первым и последним указом.

Регент, впрочем, был умён и хитёр достаточно, чтобы навешать младшему брату лапши на уши и закрепить её там понадежнее, поэтому с наибольшей вероятностью Первородным не светило ничего.

На мыслях о том, как мог Король богов не понимать таких очевидных вещей, в поле зрения возник Сонрэ, поэтому не удивительно, что встретил его Самаэль с не самым лучшим выражением лица.

Странностей на квадратный метр стало только больше, когда тави Гринд понял, что на него не ворчат за просиживание на одном месте, наличие кружки с напитком и в целом праздное времяпрепровождение. Сонрэ просто присел рядом.

Не то, чтобы задний дворик дворцовой кухни был исключительно самаэлевским местом, куда больше ни одна живая душа не допускалась, но видеть здесь того, кто всеми силами пытался выпятить своё привилегированное положение было как минимум необычно.