Ночь империи

– Где тебя черти носили?– едва слышно прошипел ему Айорг, хватая за рукав, пока тави не пришла в голову мысль сесть от него подальше.

– То там, то здесь,– тихонько хохотнул Самаэль.– Тебя это волновать не должно.

Пока главы ведомств пытались побороть собственное возмущение подобной наглости, девица продолжала убеждать их в том, что она – следующая за Онерли, и в процессе попыток доказать свою правоту упомянула, что должность ей пророчил Великий генерал Гелен. Когда Айорг хотел было переспросить, присевший рядом, как ни в чём не бывало, Самаэль отвлёк внимание девушки на себя.

Главы ведомств прониклись к девице ещё большим недоверием, чем когда она просто вошла, стоило ей начать приплетать к произошедшему генерала Гелена. Волей-неволей размышляя об этом, валакх вспомнил, что у него был Ноктис, равно как и первый тави готовый сделать всё ради того, чтобы Владыкой назначили того, кто им был необходим. Народ, к которому принадлежал питомец, всем был известен умением перекинуться в любого, если видел хоть раз – а генерала Гелена Ноктис наблюдал во дворце достаточно.

Айорг не хотел задумываться о том, сработал ли идиотизм глав ведомств, но для последних всего оказалось достаточно. Они поддались на удивлённое, словно невзначай подброшенное, замечание Самаэля о том, что девица наверняка все и организовала с несчастным Онерли и его супругой.

То, что все это исключительно воля случая и идиотизм, Айорг думал, пока девушку не увели так удачно бывшие на страже дверей люди Самаэля.

Проводив вырывавшуюся без особого успеха бедняжку взглядом, глава военного ведомства Элан тяжело вздохнул и, повернувшись на регента с первым тави, с горечью пояснил – девушка была любовницей погибшего.

Звание «случайности» для произошедшего пошатнулось в тот же миг, и, мельком глянув на Самаэля, державшегося вполне обыденно, Айорг вновь столкнулся с тем неприятным колющим чувством, которое уже испытывал.

До поры до времени он считал тави Гринда все тем же малолетним шалопаем, вырвавшимся из-под родительского гнёта и предоставленным самому себе, но ни на что серьёзное не способным.

Привыкший к мальчишке, который считал военное дело чуждым себе, женитьбу – добровольным рабством, а политику – сплошным фарисейством, регент совершенно упустил из внимания момент, когда этот самый мальчишка повзрослел и превратился в первоклассного лицемера и человека со способностью попасть в топь, затащить с собой толпу людей, а потом выйти по их головам на сушу.