Я, Рейван

– А, – глубокомысленно ответил я, – тогда другое дело. Тогда придётся пытать. – Выждал, пока пленник немного сникнет, и продолжил: – Хотя я так и так собирался пытать тебя: надо же чем-то заниматься во время перелётов. А уж если ещё и для пользы дела…

– Ты не стал бы сейчас договариваться, если бы планировал насилие!

– «Договариваться»? – сдержанно удивился я. – Но с тобой никто и не договаривается. Ты перестал быть договороспособным субъектом, как только попал ко мне в рабство. Теперь ты всего лишь вещь. Носитель информации.

– Да откуда у тебя может быть такой опыт, мальчишка! – чуть ли не простонал Кадил, балансируя на грани отчаяния. С каждой репликой диалога он всё больше терял самообладание. Я был почти уверен, что влияю на собеседника не только интеллектуальной мощью, но и Силой… Вот только не понимал механизма этого воздействия.

– Сколько, по-твоему, мне лет? – спросил я, скидывая капюшон и наклоняясь к пленнику.

– Восемнадцать? Двадцать, двадцать пять?.. – предположил Кадил.

Я откинулся на спинку и громко, старательно заржал. Не потому, что Кадил ошибся (он как раз угадал). Просто смеяться мне сейчас совсем не хотелось, и я решил, что искусственный ржач будет выглядеть достаточно отвратительно, как и положено веселиться беспощадному психопату, намеренному (и способному) вырезать верхушку Обмена. Репутацию чрезвычайно талантливого отморозка, заработанную резнёй в кантине, следовало поддерживать, в том числе подобными театральными эффектами.

– Ты слышала, Астила? – спросил я, как следует отсмеявшись. – Этот идиот считает меня ребёнком. Кажется, я неплохо сохранился.

Откровенно говоря, я не знал возраста настоящего Рейвана. Он успел стать дзингаем высокого ранга, побывать в Неизведанных регионах, открыть Звёздную Шестерню, собрать и возглавить армию… Даже с учётом способностей, даруемых Силой, ему никак не меньше сорока, верно?

И Астила это знала.

И Кадил, впившийся в дзингайку взглядом, понял, что ей тоже смешно, искренне смешно.

Гниль, фальшь, духовная слабость, которые я почувствовал в криминальном лорде при первой же встрече, пришли в движение, расширились и заняли место прежних властности, уверенности, надменности.

Кадил сломался.