Таксис

Первое время она сохраняла хладнокровие и душевный покой, идущий от ощущения органичной оправданности и целесообразности своих действий.

Ей успешно удалось закопать брата в лесу, на опушке которого стояла деревня. Она вернулась домой на заре, ей все сошло с рук. Поиски Ша начались утром. Все переполошились, обыскивая каждый дом, каждый уголок, погреб, канаву, колодец, куст, компостную яму – ничего.

Пришлось признать жуткую истину: ребенок ушел или был насильно уведен в лес. Ничего страшнее никто не мог себе представить.

Фэй позволила себе ни о чем не беспокоиться и на все вопросы отвечала, что ничего не знает. Ей верили, с чего бы не верить девочке четырнадцати лет? На третью ночь поисков Фэй увидела сон: она была в комнате с дубовыми стенами и потолком, в центре комнаты стоял дубовый стол. В его изголовье в противоположном от нее конце помещения сидел Ша. Он сложил руки замком перед собой и спокойно смотрел на новоприбывшую.

– Стало быть, ты убила меня, Фэй, – произнес Ша, – я понимаю, что это произошло из-за нашего с тобой извечного спора. Мне только хотелось бы услышать, какими именно доводами ты руководствовалась, когда решила совершить то, что совершила? В какую закономерность вписывается такой поступок?

Фэй ответила не сразу, но отмалчиваться она не собиралась: глупо пытаться что-то скрыть, будучи во сне.

– Порядок необходимо поддерживать. Если этого не делать, он забудется, если он забудется – мы будем наказаны. Несоблюдение правил всегда карается. Ты, к примеру, их соблюдать не хотел и мог смутить других.

– Какая восхитительная логика! – язвительно проговорил Ша. – Знаешь что, Фэй? Из тебя выйдет отличный диктатор: ты так самозабвенно веришь своим собственным суждениям! Это действительно восхищает! Однако есть одна маленькая загвоздка, противоречие в твоих речах.

– И какое же? – серьезно спросила Фэй.

– Если всем правит Порядок, если он первооснова, если есть, как ты говоришь, конкретная система правил и закономерностей, с чего вдруг люди должны поддерживать ее работу?

– Глупый брат, ты так ничего и не понял: мы и есть эта самая система, мы винтики ее механизма, она держится на нас.

Ша, улыбаясь, кивал:

– Безусловно, ты права.