Эловин. Магия карт

Становится так тепло и уютно, что мои веки закрываются сами по себе.

Через несколько мгновений я проваливаюсь в крепкий сон, в котором спорят Маг и Жрица, Шут ведет отчаянную борьбу против Справедливости, а Императрица счастливо правит с Императором, на левом плече которого злобно смеется Дьявол.

Старшие арканы резко исчезают, сменяясь на один из коридоров западной башни. Все тело напряжено, а мои ноги были ватными. В этом сне меня окружала мертвая тишина, по спине струился неприятный холодок.

Мне приходится подниматься по бесконечным ступенькам, чтобы попасть в свою комнату и поскорее проснуться.

– Узнал что-нибудь? – слышу голос за поворотом, но иду дальше.

– Никто не говорит о короле, как можно что-то узнать? – бубнит в ответ второй голос. – Он вообще существует?

Я резко останавливаюсь, подозревая что-то неладное в этом разговоре. Прислоняюсь к стене вплотную и осторожно высовываюсь из-за угла. В тени факелов замечаю преданных стражников кронпринца – Теберпа и Цемузе.

Первый, низенький и взбитый, с льняной кожей и кучей родинок на лице, ходил из стороны в сторону, раздражая этим более статного стражника. Цемузе выглядел серьезнее, черные вытянутые глаза разглядывали пол, пальцы стучали по квадратному подбородку, придавая мужчине вдумчивый вид.

Видеть этих двоих в одиноком коридоре, поздним вечером и без компании Роуна весьма непривычно.

– Мы никогда не сдвинемся с мертвой точки, – объявляет Цемузе, выпрямляясь.

 – Как подсунуть яд тому, кто обитает черт знает где? Он как чувствует и поэтому прячется, как корабельная крыса.

«Что за бред? Почему мне это снится?».

– Что предлагаешь делать дальше? Времени катастрофически мало, нужно двигаться, иначе не видать нам обещанного состояния.

«Они хотят отравить короля? Какими глупыми нужно быть, чтобы обсуждать подобные вещи во дворце».

Мне определенно стоит выбираться отсюда. Аккуратно разворачиваюсь на пятках, затаив дыхание, двигаюсь в сторону последней лестницы, которую мне предстоит преодолеть.

Я наступаю на непонятно откуда взявшийся камень и пищу от резкой боли, когда острый кусочек впивается в кожу. Меньше, чем через секунду, к моему горлу прижимают ледяное лезвие ножа.

– Подслушивать чужие разговоры нехорошо, – шепчет Цемузе, прижимая меня к себе. – Что ты услышала?

– Все.

Мужчина слегка надавливает ножом на горло, оставляя на коже небольшой порез.