Второй обсидиан

 – Как часто бывает, что судьбой оказывается отмечен самый маленький и слабый! К тому же, смотри: у него появились свои защитники!

В тот момент Джармин плакал, уткнувшись в рукав Ориона.

Глава 2. Заготовленная речь

Воин, сохраняющий жизнь – спокоен и рассудителен. Он отличает любовь от страсти, учение от заучивания, правду от лжи и веру от фанатизма. Воин Ордена Горящего Обсидиана подобен Сохраняющим Жизнь во всем этом. В Ордене и во всем цивилизованном мире нет и не должно быть места фанатикам!

Сайнарнемершгхан Сайдонатгарлын, глава ордена Горящего Обсидиана.

Книга неофита.

Совещание Сайнар вел перед рассветом, всего при нескольких Лихтах, развешанных в учебном зале и скупо освещавших это огромное помещение. «Они должны сосредоточиться на голосе. И пореже глядеть на лицо…»

Сайнар долго готовил эту речь. Никогда до этой ночи человек, при одном упоминании которого Серег Серый Инквизитор сжимал кулаки, а Владислава Воительница устало прикрывала глаза ладонью, не готовил речей заранее.

Он, Хансай Донал, глашатай суровой правды, ведающий всеми прегрешениями и промахами миродержцев, всегда говорил от сердца. Всегда, но не теперь…

Простой случай, произошедший вчера с Джармином и Кангасск Евженией о многом заставил задуматься Сайнара. В ненависти к режиму миродержцев воспитывал он собственных детей, а те – своих учеников. Вера в торжество справедливого учения его ордена – Ордена Горящего Обсидиана – была сейчас сильна в сердцах десяти Кангассков и Сайнара, как никогда прежде.

Но… только вчера на него снизошло озарение, яркое, как вспышка. Он понял, что вся эта вера мало поможет ему в данный момент, ибо есть то, чему он до вчерашнего дня не придавал значения; то, что способно коренным образом изменить все планы Ордена.

Они любят своих учеников.

Просто? Да. Но что стоит за этим? А то, что по замыслу Гердона девять из десяти мальчишек сложат голову во имя Горящего Обсидиана, и скажи Сайнар Кангасскам о смысле похода – и кто из них добровольно пойдет на такую жертву? Да будь Сайнар трижды великий амбасиат, а восемь из десяти его детей выступят против него.

Слишком хорошо он привил им в свое время чувство правды и справедливости.

И оно вспыхнуло бы, это чувство. С одной искры, как сухая трава.

Даже тихая Евжения и раздолбай Мажеста не побоялись бы пойти тогда против слова отца. И поддержали бы его, пожалуй, лишь самые старшие дети: Абадар и Орлайя.