Второй обсидиан

– Разве у нас нет чего-то вроде негласного «пакта о ненападении» с амбасиатами? – с беспечной насмешкой произнесла Кринн. – Вроде бы, мы не должны перетягивать на свою сторону их талантливых ребятишек.

– Верно-верно, – таким же тоном и голосом добавила Леона. – И за Пая с Милианом ни Сохраняющие Жизнь, ни старшие магистры тебя по головке не погладят. Осознаёшь?

Эйнар нервно сглотнул. Близняшки это заметили и приняли к сведению.

– Ну, как говорится… «Слаб человек» и «Каждый шлык свое болото хвалит», – развела руками Кринн.

– То есть, мы тебя понимаем, – вторила сестре Леона. – Если остальные выскажутся за, то мы поддержим.

– Марьяна? Ронард? – обратился Эйнар к оставшимся магистрам.

– Я за, – скромно произнес младший Зарбот.

– И я, – чуть поколебавшись, решила Марьяна.

– Хорошо, – с облегчением вздохнул Эйнар. – Пойду поговорю с мальчишками. После оформим решение официально.

С этими словами Шарлу откланялся и покинул зал. Давно он так не переживал.

Будто не с двумя детьми, а с самими миродержцами шел разговаривать.

**

Пая и Милиана ждали. Долго ждали, терпеливо. Джуэл уже расплатился за комнату и предупредил хозяйку; остальные собрали рюкзаки и расселись на полу в полном дорожном облачении. Люди, которым, казалось бы, здорово наскучила Фираска за те два месяца, что они здесь провели, теперь испытывали смешанные чувства. Предстоящая дорога волновала, привычная жизнь тянула назад. Что-то было не сделано, что-то не оценено – и все это обернулось острым щемящим чувством.

Даже комнату, обжитую, сквозь прозрачную балконную дверь и два окна которой смотрели яркие картины Джармина, жаль было покидать.

Ждали долго; за окном уже стали сгущаться вечерние краски; кто-то даже задремал, уткнувшись носом в свой рюкзак или в плечо товарища. Сон не сморил только Джуэла. Неподвижный, как мраморное изваяние, он несколько часов подряд смотрел в глухую серую стену; даже не моргал почти. Возможно, опять боролся с собой.

Мышцы его были напряжены, тело застыло в скованной, неудобной позе; и он всего этого, казалось, не замечал.

Чуть слышные шаги на лестнице подняли всех, как по команде. Все, кто задремал, разом вскочили и принялись протирать глаза; встрепенулся от многочасового оцепенения и поднялся на ноги Джуэл.

Когда Милиан и Пай переступили порог комнаты, вид у первого был мрачный, у второго – взволнованный.

– Я вам рюкзаки собрал! – радостно сообщил Бала.