Второй обсидиан

Так что, безбоязненно усаживаясь на железных перилах, маленький Джармин потихоньку рисовал на сером камне соседнего дома красочный фантастический пейзаж с высоким синим небом, расчерченным пушистыми белыми линиями, с невероятными стеклянными башнями, скребущими облака, и изящными металлическими птицами, парящими над всем этим. Рисовал он неторопливо, вдумчиво, как настоящий мастер. Краски он купил сам, на те деньги, которые выдала ему Кангасск Евжения, за что получил взбучку от Джуэла: тратить общие средства по своему усмотрению – да как щенок посмел! Но теперь даже суровый файзул, успев насмотреться на серые стены Фираски, начал невольно радовался яркому пейзажу, расширяющемуся каждое утро.

Краски были дорогие, и Джармин не зря заплатил за них золотом: их не сотрет ни дождь, ни ветер, не выбелит солнце, не пожрет пламя. Пока камень, из которого сложена стена, не рассыплется в пыль, пейзаж иного мира будет виден любому, кто захочет посмотреть. Неведомый мир будет как живой.

Время в городе шло медленно, и каждый старался найти себе занятие, пока Пай и Милиан корпят над Трансволо. Оазис с головой погрузился в изучение фирасийских закоулков и привнес на их просторы немало собственных правил; в… неофициальных кругах его уже знали прекрасно и успели убедиться, что этого малого, по возможности, лучше обходить стороной. Убеждение усилилось, когда к мальчишке присоединился более опытный и сильный Лайнувер.

Джуэл и Ирин посещали боевые тренировки Алых Стражников. Там на прославленную технику меча без гарды мечтал посмотреть каждый. В первую же неделю у Джуэла появились трое преданных «учеников», решительно снявших гарды с мечей. Это были мальчишки шестнадцати лет, и на своего нечаянного наставника они только не молились.

Ирин большую часть времени пропадал на стрельбище недалеко от Фираски. Юные Стражники так и ахали, глядя, как их ровесник неизменно поражает цель и в дождь с переменным, мечущимся ветром, и ночью, и в тумане. Но любить Ирина никто не любил; Стражники постарше за глаза называли его маленьким хмырем.

Вот, пожалуй, и все, кто нашел себе постоянное занятие. Остальные не отличались таким постоянством.