Табу и невинность

Власть приняла облик паразита, лишенного всякой общественной полезности.

Интеллигенция разделяла опыт и испытания всего народа, его страхи и увлеченности, готовность к участию и колебания. С той только разницей, что переживала она все это, как представляется, острее. В культурном, образованном сообществе более отчетливо видны все стадии болезни и симптомы выздоровления – быть может, потому, что интеллектуалы по самой природе своих профессий более чутко регистрируют вибрации души и разума. Однако постепенно от оков страха высвобождалось и избавлялось все общество – восстанавливались общественные связи, люди переставали обращать внимание на прежние водоразделы, которые иногда еще сильно отягощали общественное сознание.

Разумеется, в это брутально сжатое и по необходимости краткое изложение происходившего нужно вписать различные общественные конвульсии и конфликты, с которыми приходилось справляться обществу и очередным властным командам. В Польше таких коллизий случалось значительно больше, нежели в других коммунистических странах: 1956, 1968, 1970, 1976, 1980.

70-е годы являются периодом ускоренной интеграции общества и все более очевидного бессилия власти. Именно на таком фоне следует позиционировать КОР, если мы хотим понять его роль в последнем десятилетии. Сначала, однако, нужно задаться вопросом, чем был КОР, ибо не подлежит сомнению, что он представлял собой нечто значительно большее, нежели те тридцать членов комитета sensu stricto (в строгом смысле слова), которые перечислялись один за другим в благодарственном документе первого съезда «Солидарности».

Инициатива исходила от молодых, от Мацеревича, Борусевича, Вуйеца, Хоецкого, Наимского и других, полных решимости нести помощь преследуемым рабочим. Они первыми бегали от суда к суду, чтобы присутствовать и ассистировать на процессах, которые власти возбуждали против трудящихся, они разыскивали жертв и их семьи, организовывали сбор средств и развозили собранные деньги нуждающимся.

Эти юные помощники рабочих, избиваемые в судебных коридорах милицией или «неустановленными лицами», задерживаемые, никак не организованные и лишенные опоры, были совершенно беззащитны. Тогда-то в голову и пришла мысль – основать комитет, составленный из широко известных личностей, которые уже успели предметно выразить свою независимость. Если верить многочисленным свидетельствам, энтузиазм этой молодежи не нашел отклика у старших коллег.