Идентичность

)

В окружающей первобытного человека природе, откуда его архаическое мышление черпало большую часть своих аналогий, нет колеса. Есть круглое бревно, оно катится, – отсюда произошли катки, которые подкладывали под тяжёлые предметы, чтобы перемещать их с места на место. Но каток – это ещё не колесо. Весь фокус заключается в том, чтобы насадить вращающийся каток на неподвижную ось. А ничего подобного нет в природе, ни в живой, ни в мёртвой!

Откуда же пришло озарение?

Здесь нужно оговориться: если колеса не знает физическая, материальная природа, то его давно знает «природа» мифологическая.

Архетип колеса уже был известен человеку – и это был календарь! Вращающийся Годовой Круг, насаженный на неподвижную Мировую Ось! А это, в свою очередь – из наблюдения звёздного неба. Вот откуда пришла нужная аналогия. Мифологический символ превратился в вещь, и вещь, несомненно, практичную, более того, – революционную.

Ведь, в самом деле, колесо появилось позже календаря…

Вот приблизительно так работает мифологическое мышление, и оно вполне способно на гениальность.

Особенности, возможности и ограничения мифологического мышления

Мифологическое мышление метафорично. Оно оперирует не понятиями, а образами, то есть вне-логическими интегральными категориями, охватывающими предмет целиком, а не дифференцированно, как вынужден поступать рациональный разум. Образы, возникающие в результате деятельности мифологического мышления, чаще всего представлены в нашем уме в привычной – зрительной, слуховой, тактильной или обонятельной – форме, но при грамотном обращении нетрудно избежать соблазна их буквальной интерпретации.

Мифологическое мышление апеллирует непосредственно к архетипам коллективного бессознательного – врожденным образно-символическим структурам человеческой психики. Эти архетипические образы и символы, медленно эволюционирующие на протяжении целых эпох, представляют собой шаблоны, которыми – и только которыми! – оперирует психика человека, те элементарные кирпичики, из которых она черпает все свои представления и построения.

Выйти за пределы этой – следует признать, весьма богатой и многообразной, – системы архетипов-шаблонов мы не в состоянии, чем, собственно говоря, и определяются сегодняшние границы непознаваемого.

Наши объяснения всего нового и непонятного есть, по сути, сведение к уже знакомому и известному. Логические, рациональные, формальные объяснения в наибольшей степени схоластичны и тавтологичны.