Дочь понтифика

Напротив, в Вербное воскресенье мы видим так называемого синьора из Пезаро в базилике святого Петра, где он сидит рядом с Чезаре среди самых влиятельных людей и даже принимает во время службы освященную пальмовую ветвь из рук самого понтифика. Оттуда он спешит во дворец Адрианы де Милы к поджидающей его там жене. Лукреция взволнована: она тревожится о дальнейшей судьбе Джованни, столь неудачно проведшего военную кампанию. Как бы, не задавая прямых вопросов, узнать о намерениях папы? Способ тут же найден – иначе Лукреция не была бы Борджиа.

Джованни уходит, а дочь папы, проливая горючие слезы на глазах Адрианы и прислуги, сетует, что нет уже сил терпеть постылого супруга – трусливого и никчемного как в бою, так и в мирной семейной жизни.

Утешая Лукрецию, одна из служанок (а римские служанки знают всё) говорит:

– Не волнуйтесь, скоро вас от него избавят.

Та в ответ:

– Избавят? Как? Может быть, убьют?

Тетушка Адриана спешит прервать опасный диалог:

– Ну, не надо говорить глупостей! Зачем же так сразу – «убьют»! Есть много способов попроще и помягче, чтобы избавить.

На этом разговор окончен, но информация уже получена.

Когда Джованни возвращается домой, Лукреция предупреждает его:

– Милый, плохи наши дела. Отец и Чезаре намерены от тебя избавиться. Они не угрожают открыто, а это значит, что у них уже есть тайный план, хитрый и, наверное, жестокий.

Он смеется:

– Кто тебе такое напел? Прислуга?

– Послушай, дорогой, судя по твоему тону, я понимаю, что мои слова тебя не убедили, но все же прими совет: в ближайшие дни держись поближе к конюшне, и пусть там стоят оседланная лошадь и сумка с провизией на первое время.

И, поцеловав мужа, опечаленная дочь папы удаляется, шепча: «Клянусь, мне будет очень больно, если тебе причинят зло».

Как говорится, помяни волка, а он и тут. Через некоторое время в покои Лукреции входит Адриана (нет, она не волк, а всего лишь интриганка) и сообщает:

– Во дворец прибыл твой брат.

– О, какой приятный сюрприз! – восклицает сестра самым искренним тоном и отправляется в зал скульптур, приказав Джакомино, любимому слуге, принести ей туда длинный плащ.

Когда просьба выполнена, Лукреция велит:

– Спрячься за статуей Геркулеса, удушающего Какуса, и внимательно слушай.

Входит Чезаре.