Дочь понтифика

Честно отрабатывая полученные преференции, Канале вскоре заметил, что его (не его) дети весьма одарены в самых разных областях. Особенно разносторонней и восприимчивой оказалась шестилетняя Лукреция. Ей с необычайной легкостью давались и латынь, и греческий; она запросто запоминала и стихи, и прозу, и научные сведения.

Минуло шесть лет, и мы вновь подходим ко времени эпизода, упомянутого в самом начале повествования, в предисловии: 23 июля 1492 года Иннокентий VIII, прозванный истинным папой за внушительное потомство, рожденное от него самыми разными женщинами, впадает в предсмертную кому.

Нельзя не отметить, что с тех пор, как умер Каликст III (а это было тридцать пять лет назад), избрание всех последующих пап проходило под самым пристальным присмотром Родриго Борджиа, чье умение просчитывать ходы и передергивать карты делало его все более незаменимым на посту вице-канцлера. Его креатурами были и Пий II, и Павел II, и Сикст IV, и помянутый Иннокентий; теперь кардинал решил, что настало время посадить на святой престол себя самого.

Тогда не придется разыгрывать роль щедрого дядюшки, приходящего вечером и уходящего на рассвете: понтифику плевать на сплетни, которые непременно появятся, как только станет широко известно о его детях и метрессе. Но семья должна быть подготовлена, пора рассказать потомству правду.

Даже при отсутствии достоверных документов легко представить себе сцену признания. Он собирает вокруг себя семейство и говорит:

– Дорогие дети, ваш дядя скоро станет папой.

Крики, аплодисменты, объятия и поцелуи, все ребятишки в восторге: и старший, Хуан, которому восемнадцать, и шестнадцатилетний Чезаре, и Лукреция двенадцати лет, и Джоффре десяти.

Лукреция, прижавшись к Родриго, спрашивает:

– Но ведь мы по-прежнему сможем называть тебя дядей или ты станешь для нас вашим святейшеством?

Кардинал переводит дыхание, просит всех, включая Ваноццу и ее мужа, сесть поближе, и наступает момент истины:

– Нет, вам больше не придется называть меня дядей, потому что я не брат вашей матери.

Карло Канале только кажется ее вторым мужем, а ваш покойный отец на самом деле не был вашим отцом.

Родриго Борджиа (папа Александр VI)

Дети ошарашены.

Первым приходит в себя Чезаре:

– Если так, то кто же мы и кто ты?

– Я отец, настоящий ваш отец. Не только духовный, но и плотский, породивший всех вас во чреве вашей матери.